Дверь
Шрифт:
– В куреве есть только одно преимущество – знаешь, отчего сдохнешь. Хуже, что не знаешь, сколько перед этим будешь мучиться. Лучше бы я твой вареный носок съел.
А потом он рассказал мне историю зажигалки. Они попросту поменялись, пес снял любовное заклятие с Пикселя, но в обмен на зажигалку – ему саламандрик приглянулся.
Теперь я понимала, о чем он говорит. И на сердце сразу стало легче. Если честно, я совсем забыла про беду Пикселя. Даже стыдно стало.
– И как мне теперь жить? – не надеясь на ответ, спросила я.
– Да все как всегда. Поступай правильно. Береги себя и своих близких. Меняй то, что можно сделать лучше. И главное – не ленись. И все будет, зашибись как клево.
– От Пикселя новых слов нахватался?
Мое предположение было проигнорировано. Пес, не выпуская трубки из пасти, медленно потрусил по своим важным делам. Пришлось и мне возвращаться на берег.
Пока ребята плодились и размножались, я дремала, прислонившись к теплому боку очень одинокого дракона. Вот думаешь, что все сделано, ан нет. Как я могла забыть? Одинокий дракон – несчастный дракон. И даже дружба с ботаником его не утешит.
Книга без волшебной палочки не способна помочь мне сотворить ему пару. Да и не знаю я, какого пола это напрочь волшебное существо. Трижды я спрашивала совета у книги, меняя смысл вопросов. Повторяла замысловатые рисунки движений руками. А в результате из песка возникло чуть ли не птичье яйцо. С виду страусиное. Не больше. Зеленоватое такое, с коричневыми крапинками.
– Эй, – я пихнула дракона локтем, – Просыпайся, мамаша, дите скоро нянчить, а ты все дрыхнешь.
Взметнув небольшую песчаную бурю, драконий хвост алчно прикрыл яйцо. Из которого уже слышался легкий треск. Обнюхав находку, дракон бережно взял ее в лапы и даже не бросив прощального взгляда в мою строну, улетел.
– Тетенька, вы меня надурили. Вы же обещали…, – ботаник тер глаза, небось, спал поблизости в ожидании подарка.
– Все по-честному. Она вернется. И ты подружишься с маленьким дракончиком. Но это только если у тебя получится его приручить. На, держи коготь. Им его приманивать можно. Только в руках потрешь и он тут как тут. Но не теперь. Через пару недель самое то будет.
Понимающе покивав, ботаник сцапал коготь и опрометью кинулся бежать.
Праздник закончился. Можно было вздремнуть, но почему-то не хотелось. Пес прав, нужно жить дальше и По-возможности, правильно. Без своего острова, но с новыми знаниями в голове. И не забывать про цель, ради которой все затевалось. Найти Сашку, помочь несчастному Гаспару вернуть себе совесть, чтоб вспомнил про свой народ и захотел вернуться.
Поутру учитель, не скрывая своего восхищенного удивления, заучил знак запертой двери, как прописная заглавная буква «ц». С петелькой на хвостике. Для проверки несколько раз вывел его волшебной палочкой, слушая клацанье запираемой двери.
– Знаешь, девочка, а мне жаль, что так все получилось. Нет, я не жалею о содеянном. Остров надо было очистить. А Сварта остановить. Любым способом.
– Не стыдно, а? Вы всех используете для своих целей, – без особого энтузиазма проворчала я.
– Ну, как скажешь… пойду, приведу твоих друзей, – он замялся и добавил, – Мне выпала честь провожать великих чужеземников и героев.
Стояла непривычная тишина. Точно такая, как в первое наше посещение задверного мира.
Три велика. Трое помятых и грязных путешественников посреди зеленой лужайки. Гаражи неподалеку. Хмурый лай собаки.
– Черт. Я даже не спросил, как ее зовут, – сонно пробормотал Тоник.
– И я тоже, – Пиксель смущенно посмотрел на меня.
– Не всех война убила, некоторых только контузило, – Пиксель усмехнулся – это была его любимая поговорка, но впервые он ее услышал от меня.
Тоник вдруг смутился и даже слегка покраснел.
– И вам не стыдно?
– Стыдно, – тут же согласился Тоник.
Но я знаю – пока они не слишком угрызаются совестью, пока им довольно того, что девушки были счастливы заполучить самых могущественных волшебников себе в мужья. Пусть даже во временные.
– Зато ты теперь плеваться никогда не будешь, – зачем-то напомнила я.
– А ты не знаешь, что будет, если в воду плюнуть, – Тоник был зол, он вообще-то не из тех, кто плюется.
Мне стало интересно, что случится с водой.
– А вот спорим – не догадаешься.
– Лед? Пар? Тоже болото?
– Я же говорил – не догадается, – с довольной рожей радовался Пиксель.
– Зыбучие пески, – Тонику надоела наша игра в загадки.
– Почти что болото, ничего оригинального, но может пригодиться, – решила я и вспомнила, что мы теперь ни с кем не воюем.
Где-то поблизости учитель караулил наш уход. Других провожатых не было. Хотя, судя по запаху дыма, собака не показываясь, решила проконтролировать процесс выдворения чужеземников.
– Ничего лишнего с собой не прихватили?
Они проверили карманы, вытряхнули рюкзаки. Вроде бы все нормально.
– Ага! На нас батон крошит, а сама кулончик сперла!
Действительно, у меня на шее болтался тот самый кулон, что и солнце и луна пополам. А в нем…
– Ничего страшного. Просто украшение. Здесь оно безвредное, – с самым беззаботным видом соврала я.
Ерунда. Доберусь до дома. Спрошу у книги. Она скажет, как правильно поступить.
Эпилог
Третий день я использую метро не по назначению. Часами обитаю под землей. Уставшая, но спокойная. Просто катаюсь, переходя из одного поезда в другой, стараясь не попадать на станции с закрытыми перронами. Мне нужно видеть весь поезд, чтоб понять, есть ли у меня шансы на успех.
Занятное это место – если не смотреть на часы, не поймешь утро сейчас или вечер. И еще – меня измучила какофония запаха, исходящая от сотен людей. Противно, но придется терпеть. Дело того стоит.