Дверь
Шрифт:
Зорин встал и прошествовал к выходу, по пути расплатившись с официантом. Лагутин сидел, погруженный в глубокие раздумья. Он притянул к себе конверт, открыл клапан. Внутри лежали десять стодолларовых бумажек и визитная карточка. Как бы то ни было, теперь можно хоть переночевать с комфортом... Однако кто такой Зорин, что означают его загадочные предложения и неожиданная щедрость? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, за здорово живешь тысячи долларов не раздают. Очевидно, услуги, которые способен оказать таинственному благодетелю Лагутин, стоят для Зорина больше, много больше... Так позвонить или нет?
В результате длительных размышлений Лагутин решил действовать так денег истратить по возможности меньше, позвонить Зорину, увидеться с ним и постараться вытянуть хоть что-то конкретное. А если это конкретное будет выглядеть совсем уж подозрительно, вернуть оставшиеся деньги и откланяться...
Зорин вышел из итальянского ресторана в превосходном натроении. Он чувствовал, что беседа с Лагутиным прошла не впустую и лед будет сломан.
Вопреки ссылке на дела в разговоре с капитаном Прохоровым, ни в какое министерство Владимир Сергеевич не поехал, а отправился в другой ресторан, точнее - среднее арифметическое между рестораном и баром. Несмотря на ранний час, здесь уже хватало изрядно набравшихся посетителей, в основном студентов и мускулистых молодых людей неопределенной профессии. Музыка воспроизводилась с таким качеством, что не только разобрать содержание песни, но и определить, на каком языке она исполняется, было нелегкой задачей.
Пройдя в глубь зала, Владимир Сергеевич опустился на круглый пластмассовый стул за столиком, где его ждал плотно сколоченный, с разрисованным шрамами лицом персонаж средних лет. Этот человек был явно из тех, встреча с которыми в полуночном переулке не привела бы в восторг благополучного обывателя.
– Привет, Борис.
– Зорин повысил голос, чтобы перекрыть кошмарную музыку.
– Наше вам, Сергеич.
– детина салютовал рюмкой.
– Выпьешь или за рулем? Вижу, не настаиваю... А вот я и за рулем пью, ха...
– Ты богатый, тебе можно, - отшутился Зорин и сразу стал серьезным. Что у тебя, зачем звонил?
– Поиздержался малость... С твоими делами свои забросил, дефицит бюджета образовался.
– Дело поправимое. Вот пока пять сотен, больше с собой нет. Завтра подброшу... А какие новости?
Здоровяк дернул плечом.
– Разные. Двенадцать парней ждут не дождутся твоей команды, ключ на старт. Видел бы ты их, Сергеич... Псы войны, огонь и воду прошли... Да то плохо, что маринуешь ты их, а ждать они не любят, не привыкли... Того и гляди плюнут на твои бабки и законтрактуются куда-нибудь, где погорячее.
– Ждать осталось недолго, Боря. Скоро отправляемся. Но я надеюсь, у твоих парней не слишком силен криминально-романтический дух? Мне требуется дисциплина в первую очередь. В этом направлении и работай с каждым следующим новобранцем.
– Как полагается, Сергеич, - пробурчал Борис.
– На сколько человек я могу рассчитывать к концу месяца?
– спросил Зорин, машинально передвигая пальцем по столу хрустальную пепельницу.
– Тридцать, тридцать пять... Около того...
– Наберешь пятьдесят, получишь премию, твое жалование десятикратно... И помни, отморозки мне не нужны.
– Ангелов, Сергеич, тоже не гарантирую... Они по другому ведомству...
– Ангелов?
– Зорин засмеялся.
– Да нет, и ангелы ни к чему. Соблюдай баланс между грозной внешностью и хотя бы минимальной способностью к повиновению.
– Минимальная-то тебе зачем?
– А мы её разовьем, главное - задатки... Ну, пока, Боря, завтра увидимся.
Владимир Сергеевич поднялся, двинулся прочь от столика Бориса. Именно в этот момент случилось небольшое происшествие, едва ли даже заслуживавшее такого названия. Сидевшая за столом у дверей в компании своего приятеля подвыпившая девушка неловко потянулась за тарелкой и смахнула на пол тонкостенный стакан с массивным дном. Стакан разлетелся вдребезги. Виновница инцидента глупо улыбнулась, подняла основание стакана, теперь ощерившееся острыми обломками стекла, и поставила на стол. Юноша подобрал мелкие осколки, что-то сердито пробормотал.
Парень, спешивший к выходу мимо Зорина, качнулся в облаке алкогольных паров и задел Владимира Сергеевича. Чтобы сохранить равновесие, получивший чувствительный толчок Зорин оперся о крышку стола - как раз там, куда девушка поместила остатки злополучного стакана. Маленькие стеклянные ятаганы вонзились в ладонь Зорина, на скатерть закапала кровь.
– Черт, - прошипел пострадавший.
Его рука дернулась вверх, увлекая и тяжелое донышко стакана - так прочно засели в ладони обломки. Впрочем, дно тут же упало под собственным весом, а кровь из ран хлынула сильнее.
Побледневший приятель девушки приготовился к худшему. Он вовсе не был чемпионом ресторанных драк.
– Простите ради Бога!
– испуганно-смущенно воскликнул он.
– Вас нужно перевязать... Дезинфекция... Тьфу, что я несу... Вот чистый носовой платок...
К немалому удивлению юноши, пострадавший посетитель бара, видимо, не намеревался идти на конфликт. Он молча принял платок, прижал к ладони и удалился в сторону туалетов.
Войдя в туалет, Зорин швырнул платок в урну, открыл кран с холодной водой под большим зеркалом, подержал раненую руку под струей. Потом он медленно поднял ладонь к глазам. С отрешенной улыбкой он наблюдал, как срастаются края ран, как рассеченные ткани покрываются тонкой розовой кожицей, как стремительно завершается процесс молниеносной регенерации, оставляя едва заметные бледные шрамы.
Зорин брезгливо взял с раковины кусок размокшего мыла, тщательно вымыл руки, включил сушилку. После этого он ещё раз улыбнулся своему отражению в зеркале, покинул туалет и вышел из бара на улицу, где начинался дождь.
4.
ПОДМОСКОВЬЕ
1940 ГОД
Черный автомобиль сливался с темнотой, сгущавшейся вокруг ночи глыбой, контрастирующей с яркими белыми конусами лучей фар впереди. На дороге не было ни других машин, ни людей - и не могло быть не только из-за позднего времени. Сюда, в запретную зону, окруженную многорядными заграждениями из колючей проволоки и двойным кольцом охраны, едва ли сумел бы проникнуть посторонний.
Перед машиной возникли, словно материализовались из мрака, трое автоматчиков в зеленой форме. Водитель затормозил. Развалившийся на заднем сидеье справа от майора НКВД генерал Тагилов опустил толстое стекло и протянул документы. Старший лейтенант долго изучал их при свете электрического фонаря, потом взял под козырек.
– Проезжайте, товарищ генерал.
Автомобиль медленно пополз дальше и остановился вновь перед большими воротами. Справа и слева от них тянулся высокий забор, опутанный сверху вездесущей колючей проволокой, залитый светом прожекторов с вышек. Здесь снова последовала проверка документов, после чего ворота отворились, и генеральская машина вкатилась на территорию. Возле дверей угрюмого трехэтажного здания автомобиль застыл неподвижно. Генерал вышел и направился в дом, его спутники остались в машине. Открывая тяжелую дверь с литой металлической ручкой, Тагилов мельком бросил взглд на табличку у входа: "ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ N 1Б".