Дверь
Шрифт:
Сретенский постучал кулаком в стену. Безумное пение оборвалось, и вместо него тот же голос истерично выкрикнул:
– Они поймали черного стражника!
– и затем, тише: - Черные стражники захватили контроль...
Без всякой надежды на вразумительный ответ Андрей Иванович спросил:
– Кто вы? Что это за место?
Опять хихиканье - и тишина, на сей раз долгая, не нарушаемая более ни единым звуком.
Вдоль стены Сретенский сполз на пол, вытянул ноги.
– Черный стражник, - пробормотал он.
– Удушья припадок... Веселенькое местечко, доложу я вам. Торквемаде бы понравилось.
2.
Часов у Сретенского не было, и он не мог определить, сколько времени его продержали в тесном карцере. Вероятно, часа два или около того... Потом загремели засовы, и на пороге появились двое в такой же форме, как и у тех на станции.
– Выходи, - приказали ему.
– Где Аня?
– сразу спросил он.
– Иди, иди...
Снова потянулись залитые светом коридоры, ряды дверей. Сретенского привели в кабинет - самый обыкновенный, заставленный обветшалой конторской мебелью, с решеткой на единственном окне. Андрея Ивановича усадили на стул перед письменным столом, за которым сидел низкорослый плотный мужчина лет пятидесяти с равнодушным выражением лица. Конвоиры застыли за спиной Сретенского.
Мужчина за столом неожиданно улыбнулся.
– Давайте знакомиться, - сказал он.
– Я старший следователь НКВД Зеленцов Борис Геннадьевич. Ваше имя?
– Андрей Иванович Сретенский.
– Когда и где родились?
– Четырнадцатого января тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года, в Москве.
– Профессия, род занятий?
– Я биолог, доктор наук.
Ответы Сретенского никто не записывал, из чего тот заключил, что либо в кабинете установлен скрытый магнитофон, либо протоколы ведутся в соседнем помещении, где с помощью техники наблюдают за допросом. Андрей Иванович твердо решил до поры ничему вслух не удивляться и не расспрашивать ни о чем.
– Хорошо, - кивнул Зеленцов.
– И как же вы, Андрей Иванович, оказались на станции Красный Путь?
Вопрос был совершенно естественным и ожидаемым, но так ли просто на него ответить?.. Попробуем пока ограничиться полуправдой, подумал Сретенский.
– Видите ли, Борис Геннадьевич, - начал он.
– Я не только биолог, но и председатель уфологического объединения...
У Зеленцова глаза на лоб полезли.
– Председатель ЧЕГО?!
– Уфологического объединения, - повторил Сретенский немного недоуменно, хотя в общем-то мог представить подобную реакцию.
– Уфология. От английской аббревиатуры UFO - неопознанные летающие объекты. В широком смысле - изучение различных аномальных явлений.
– Ах, вот как, - Зеленцов зловеще усмехнулся.
– Английской, значит. Хорошо... И какие же аномальные явления вам было угодно изучать близ станции Красный Путь?
– Там неподалеку заметили необычные световые эффекты, ночью... Мы с моей сотрудницей решили исследовать этот феномен... Заблудились...
– Вы бывали за границей?
– внезапно спросил следователь.
– Бывал, - Андрей Иванович пожал плечами.
– В Англии, Швеции, Бельгии, Египте...
– Когда?
– Припомнить точные даты?
– Скажем, в последний раз?
– Два года назад... В Лондоне, летом девяносто пятого.
– Два года назад, - задумчиво протянул Зеленцов.
– Именно два, летом девяносто пятого... Интересно. И что же хорошего вы видели в Лондоне летом девяносто пятого?
Андрей Иванович растерялся.
– Простите, Борис Геннадьевич... Мне не совсем понятен смысл ваших вопросов.
Следователь грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнула пепельница и задребезжал абажур лампы.
– Зато мне прекрасно понятен смысл ваших ОТВЕТОВ!
– заорал он. Душевнобольным прикидываетесь, до трех не можете сосчитать?! Два года! Два года назад - а не три!
– вы побывали в Лондоне... В городе, полностью разрушенном атомной бомбардировкой в шестьдесят втором году!
Вздрогнув, Сретенский уставился на Зеленцова, а тот продолжал:
– Отлично, симуляция психического расстройства - любимый прием шпионов... Но наши доктора вам помогут прийти в себя. Впрочем, вы можете избежать встречи с ними, если приготовите честные ответы. Вот факты. Вы появились невесть откуда, в этой странной одежде, без документов... И начинаете плести мне про летающие объекты?! Одно ясно - с такого объекта вас и сбросили. А вот откуда он прилетел и зачем - вам все же придется ответить...
После краткой передышки следователь обратился к парням в униформе.
– Отведите его в четыреста четырнадцатую, накормите. Пусть до завтра подумает. Не станет умнее, тогда...
Он сделал отсылающий жест.
Камера, в которой заперли Сретенского, в лучшую сторону отличалась от бокса, где он сидел раньше. Она была довольно просторной, имела окно (правда, своеобразной конструкции, позволяющей видеть только синий квадратик неба). Мебелировку составляли топчан, деревянный стол и металлический стул, на который Андрей Иванович сразу упал.
Закрыв лицо руками, он со стоном помотал головой, точно пытаясь прогнать навождение. Нет, все, что с ним происходит - действительно розыгрыш, спектакль, и ничем иным быть просто не может. Пусть пока нельзя определить, кто его устраивает и с какой целью, но это единственное объяснение. Что там намекал этот Зеленцов насчет трех лет? Хотел убедить Сретенского, что сейчас девяносто восьмой год? Чепуха. Даже если они с Кудрявцевой переместились не только в пространстве, но и во времени, при чем тут какая-то бомбардировка Лондона в шестьдесят втором?!
Андрей Иванович поймал себя на том, что вновь тщится обнаружить обрывки логики в окружающем абсурде. Так недолго и в самом деле свихнуться... И не такой ли была судьба того несчастного, что пел о припадках удушья за стеной карцера? Надо выбираться отсюда. Интересно, возможно ли это? Конечно, нет, если он в настоящей тюрьме. Ну, а если все это - некая декорация, и режиссеры спектакля ждут, как поведет себя подопытный?
Поднявшись, Сретенский осмотрел стул. Он был грубовато свинчен из тяжелых стальных трубок. Там, где задняя ножка крепилась к сиденью, болты держались не слишком прочно. Сретенский без особых усилий отвинтил их и снял ножку. Теперь у него появилось оружие - обрезок металлической трубы весом, наверное, в добрых полкило. Он спрятал трубу под шершавое одеяло на топчане, а стул без ножки прислонил к стене у стола.