Дверь в...
Шрифт:
Эдвард вяло улыбнулся, и мы выехали к дому бабушки.
Отсутствие ухода превратило дом в землянку. От сырости теперь не только крыша, но и стены покрылись мхом. Прежде любимые бабушкой розовые кусты выродились, больше напоминая полузасохшую колючую изгородь. Окна были темными и негостеприимными, а замок, которым я закрывала ворота, сильно заржавел.
Мы открыли дверцы машины и вышли, вдыхая холодный лесной воздух. Моросил дождь, делая сумерки еще более темными, как будто уже почти наступила ночь.
Где-то в чаще заухала сова, и Эдвард посмотрел на меня.
– Знаешь, я бы мог притащить в свой мир ваших хищных зверей; медведей и львов, особенно. Их кровь почти так же хороша, как человеческая. Я бы разбогател, если бы сделал это.
– У вас что, совсем нет хищников? – удивилась я, мы никогда не обсуждали, какие дикие животные выжили на стороне Эдварда.
Он печально покачал головой.
– Свиньи, коровы, лошади… Мелкие не в счет, они используются только как закуска в ресторанах и стоят дороже, чем человеческая кровь. Это считается… ну, экзотика, что ли.
Я захлопнула дверцу машины и пошла вынимать багаж, но Эдвард опередил меня, двигаясь быстрее. Мог себе позволить это здесь, вдали от посторонних глаз.
Я вспомнила, как впервые наблюдала эти его молниеносные перемещения, как пугалась и вздрагивала. Сейчас я ни капельки не боялась моего цивилизованного вампира.
– И ты ни разу не попробовал? – я удивилась, ведь Эдварду этим летом исполнилась одна тысяча семнадцать лет.
Он пожал плечами.
– Не было необходимости тратить такую огромную сумму фактически ни за что, меня устраивала моя жизнь и так. Да и не был я богат, говорю же. Ты вот тоже не пробовала французское вино за восемь тысяч долларов, - засмеялся он, и я поняла аналогию. Действительно, при обилии другого, более дешевого вина, я не расстраивалась, что не попробовала дорогое, тем более и то, и другое было почти одинаковым на вкус. Но тут ведь соблазн состоял не в самой крови, а скорее в возможности укусить живое животное, стать хотя бы на секундочку настоящим вампиром, понять, что это такое.
– А как же любопытство? – улыбнулась я, пиная камушки, попадающиеся под ноги, пока мы, не торопясь, шли к воротам.
– Ты знаешь, сколько нужно выпить кроликов, чтобы насытиться? – спросил с досадой Эдвард.
– Нет.
– Сотню.
– Как семечки, - я посмотрела на моего вампира, он не был довольным.
– Один кролик – никакого интереса, - сказал он. – Только дразнить себя. Напрасно потраченные деньги.
– Ясно, – согласилась я, стараясь не представлять процесс, потому что для меня он не выглядел приятным.
Я открыла ворота, морщась от запаха влажного запустения, преследующего каждый мой шаг. Даже тропинка заросла травой, пробивающейся сквозь плитку. Повсюду в клумбах торчал бурьян и репейник вместо прежних цветов, выращенных заботливой рукой бабушки.
– А разве ты не говорил, что у вас запрещено кусать? – спросила я, открывая дверь, ведущую в сам дом. Эдвард позади меня нес чемоданы. – Как же это разрешают в ресторанах?
– Незаконно – это запрещено. Для этого нужно вносить предоплату и занимать очередь, невозможно просто прийти в ресторан и заказать любое блюдо на выбор. У нас все не так устроено. Живой кролик, к примеру – это год непрерывного труда. Больше повезло тем, кто работает на фермах – у них есть привилегии. Простому бессмертному куда сложнее.
Эдвард улыбнулся, внося чемодан внутрь, пока я нащупывала отсыревший выключатель. Свет не сработал, и я вздохнула, на ощупь отправляясь в подвал, чтобы включить рубильник.
– Похоже, у нас жизнь вампира куда приятнее, - намекнула я, и Эдвард снисходительно фыркнул, поднимая рубильник вперед меня, после чего дом озарился светом.
– Многие богачи получают лицензии и разводят мелких животных сами. Но этого, конечно, недостаточно, чтобы полностью обеспечить себе пропитание. Даже богатые пьют свежую кровь лишь по праздникам, - он поймал меня в объятия, когда я оступилась на темной деревянной лестнице.
– А если нет лицензии, и вампир, к примеру, украдет животное у соседа и убьет его, что будет? – поинтересовалась я, оглядывая комнату, вся мебель в которой была покрыта толстым слоем отсыревшей пыли. Как я буду тут ночевать?
– В лучшем случае отделается предупреждением. Если это будет повторяться неоднократно, ему грозит смерть.
Я в ужасе обернулась на Эдварда.
– Смерть за убийство животного?!
– И он еще утверждает, что в человеческом мире зверские законы!
– У нас не шутят с нарушениями, иначе вся структура общества развалится, - успокаивающе погладил меня по руке Эдвард, коротко поцеловал и стал помогать снимать чехлы с мебели. – У нас нет тюрем – не существует настолько прочного материала в природе, чтобы удержать вампира. Поэтому и кара такая суровая.
– И насколько часто нарушают? – я чихнула и оставила Эдварду тяжелую работу по уборке пыли, а сама отправилась разжигать камин. В доме было не только сыро, но и холодно.
– На самом деле, редко, - улыбнулся Эдвард. – Кому хочется умереть? С нашим обонянием ни один преступник не сможет долго прятаться, его очень быстро найдут даже на краю света.
– А если укусит человека? – я напрягала легкие, раздувая непокорный огонь на отсыревших поленьях.