Чтение онлайн

— Мой коллега-журналист, мы приехали сюда вместе с ним и с Мешковским. Не знаю, почему вдруг у меня вырвалось это имя! А кстати, где он?..

— Ничего не случается просто так, — назидательно промолвила баронесса. — Нет-нет, это не фатализм, а закон истории… Давайте перевернем его и посмотрим.

— Ни в коем случае! — воспротивилась Надя, изрядно образованная в вопросах следственной практики. — Не будем ничего трогать до следователя или хотя бы доктора.

Свет фонарика и легкое покряхтывание среди родовых надгробий указывало на то, что прибыл доктор Владлен Серапионыч. Он был в легком пальто, накинутом прямо на исподнее. Следом осторожно ступал его ветеринарный коллега Семен Борисович Белогорский.

— Вот, привез доктора, — сообщил Семен Борисович. — Теперь, Серапионыч, вам карты в руки.

— Ну, где тут наш дорогой покойничек? — радостно вопросил доктор. — A-а, Наденька, очень приятно, что и вы здесь. Баронессе — мое почтение. Ну и, разумеется, достославному хозяину.

— Между прочим, Владлен Серапионыч, именно достославного хозяина мы собирались оплакивать, обнаружив покойника, — заметила баронесса фон Ачкасофф.

— Ах да, фрак, ну и все такое, — пробормотал доктор, ловко переворачивая убитого на спину. — Доиграетесь вы, батенька, однажды с вашими веселыми похоронами…

— Это он! — вскрикнула Надя. — Свинтусов!

— Какой свинтус? — не расслышал Серапионыч. — Свинтусы — это по части Семена Борисыча.

— Да нет, журналист Ник Свинтусов, — пояснила Чаликова.

— A-а. Ну что ж, мертвые журналисты — это уже по моей части, — доктор перевернул труп на прежнее место. — Думаю, переносить его в дом не стоит, пускай полежит до приезда милиции. Место тихое, уютное…

— Вот с милицией возникла проблема, — озабоченно произнес Белогорский. — Супруга пыталась позвонить, да опять что-то со связью.

— У нас телефон еще с совхозных времен остался, — пояснил Покровский. — Удивляюсь, как он при нашей разрухе иногда еще и работает. Ну что поделаешь, утром позвоним из Заболотья. Был бы мобильный…

— А ведь мобильный телефон был у него, — осенило Надю. — Ну, у Ника Свинтусова. — И с этими словами она безошибочно извлекла у покойника из кармана мобильник. — Посветите, пожалуйста.

В неверном свете фонарика Надя набрала «ноль-два»:

— Милиция? Тут вас беспокоят из Покровских Ворот… Они спрашивают, где это, — обернулась Чаликова к Ивану Покровскому.

— Вблизи Заболотья, десять верст по Северному тракту, — поспешно пояснил тот.

— Десятый километр Прилаптийского шоссе, около Заболотья, — сказала Надежда в трубку. — У нас тут убийство. Погибший — журналист Ник Свинтусов… Да-да, из огнестрельного оружия… Преступник скрылся. Хорошо, будем ждать… — Надя выключила телефон и положила его на ближайшее надгробие. — Обещали быть с утра и просили ничего не трогать.

— Ну вот и прекрасно, — подытожил Иван Покровский. — То есть, конечно, ничего прекрасного, но, как бы там ни было, давайте, пройдем в дом.

— A как же покойник? — спросила баронесса. — Может быть, я его покараулю?

— A я вам составлю компанию, — предложила Чаликова.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — кивнул владелец Покровских Ворот. — Я вам принесу горячего чаю и что-нибудь покушать. Идемте, доктор, вам тоже надо согреться.

Оставшись втроем с баронессой и Свинтусовым (если не считать Мешковского и прочих гостей, по-прежнему валявшихся среди могил), Надя поудобнее устроилась на полуразвалившейся каменной скамеечке и спросила:

— Уважаемая госпожа фон Ачкасофф, вы, кажется, самый благоразумный человек из всех, кого я встретила в Покровских Воротах. Скажите мне ради всего святого, что все это значит?!

Баронесса, сидевшая прямо на траве, прислонившись спиной к памятнику, начала повествование:

— Видите ли, Надежда, чтобы понять, что здесь происходит, нужно углубиться в историю на двести лет назад и проследить истоки и генеалогию баронов Покровских. — Похоже, кандидат исторических наук всерьез оседлала своего Буцефала, и в ее речи зажглась неподдельная искра. — Первый барон Покровский, Савва Лукич, появился в здешних краях в самом конце восемнадцатого века, в царствование императора Павла Петровича. Кстати, вон там его склеп, — указала баронесса на приземистое мрачное сооружение неподалеку.

— Довольно странное сочетание, — заметила Чаликова, — Покровский, да еще Савва Лукич — и вдруг барон.

— Да-да, — кивнула госпожа историк. — Барон Дельвиг, барон Корф, барон Врангель, баронесса фон Ачкасофф… Но я докопалась и до этого. Поручик Савва Покровский служил в Гатчинском Его Величества полку, и однажды Павел, увидев его, сказал: «Чего ты на меня уставился, как барон на новые ворота?». «Вероятно, Ваше Величество желали сказать „баран“?» — учтиво переспросил поручик. «Царское слово свято, — заявил император, — отныне будешь бароном». C этими словами Государь пожаловал поручику надел земли в Кислоярском уезде, куда Савва Лукич и отбыл, уйдя в отставку вскоре после кончины Павла Петровича. Здесь он построил эту усадьбу, которую так и назвал — Покровские Ворота. Баран стал символом рода и элементом фамильной геральдики, а выражение «Чего глядишь, как баран на новые ворота?» — девизом баронов Покровских.

— Ну и ну! — удивленно выдохнула Надя. — A что же было дальше?

— Дальше было все как полагается — Савва Лукич женился, вел в Покровских Воротах хозяйство, растил детей, иногда выезжал в Москву и Петербург и скончался в 1865 году, почти девяноста лет от роду. Вот еще любопытный штришок — в архивах сохранились сведения о том, что он был не чужд высоких искусств и даже покровительствовал талантливым поэтам.

— Ну а что же другие представители рода Покровских? — поинтересовалась журналистка. Баронесса вздохнула:

— A вот тут начинаются жуткие вещи. Кажется, Савва Лукич был единственным из баронов Покровских, кто умер своей смертью. Как будто какой-то жестокий рок преследовал эту семью, и первой жертвой стала супруга Саввы Лукича — Наталья Кирилловна, совсем еще молодая женщина и, судя по сохранившемуся портрету, редкая красавица. И вот однажды она исчезла — совершенно бесследно, и никто ее больше никогда не видел. Это случилось, дай бог памяти, в конце двадцатых годов, а в пятидесятые ее призрак появлялся в усадьбе.