Чтение онлайн

Пока что каникулы проходят великолепно. Много вечеринок. На одну из них идет Сара Лудлоу со своей подругой. Шагают они осторожно, чтобы не замочить высокие сапожки на каблучках-гвоздиках от Джимми Шу в лужах слякоти. Сара роется в сумочке от Прада, которую получила в подарок на Рождество, ищет коробочку с пудрой. Ей хочется посмотреть на себя в зеркальце. На внешность Сары все обращают внимание.

Сара Лудлоу – самая популярная девчонка в школе (и другим до нее очень далеко). Как-то Крис, парень, к которому они сейчас идут, нарисовал график, где отразил, как курс акций на фондовой бирже, статус каждой девчонки, и Сара была на высоте. Ее линия на графике постоянно поднималась, тогда как остальные линии то и дело устремлялись вниз, подчиняясь прихотям «рынка» или отражая какие-нибудь поступки девочек. Когда этот график был в конце концов обнаружен (он был приклеен липкой лентой под плакатом с Бобом Марли в комнате отдыха для старших классов), девочки рассматривали его, как зачарованные. Чье-то самолюбие пострадало, кто-то заважничал, но никого особенно не удивило лидирующее положение Сары. Длинноногая голубоглазая блондинка с большим бюстом, с высокими скулами. Даже те, кому Сара не нравилась, соглашались, что она потрясно выглядит, – если, конечно, вас привлекает такой шаблонный тип красоты. Такие утверждения вряд ли могли утихомирить чью-то зависть.

Сара смотрит в зеркальце и болтает с подружкой.

– Кто там будет?

– Надеюсь, в основном ребята из выпускных классов. Вечеринка будет в доме у Криса. Должен вернуться его брат, то ли из школы-интерната, то ли из реабилитационного центра или куда уж его там отправили.

– Клод?

– Ага. Якобы он теперь завязал.

– Да неважно. Ты заметила, Джессика сделала ринопластику?

– Правда? Так и не скажешь.

– И мне тоже кажется, что особенно ничего не изменилось. Знаешь, кто у нас настоящая стерва?

– Кто?

– Лейла.

– Да, знаю. Она себя считает такой умной. Никогда не закрывает рот.

– Мы с ней занимаемся английским в одной группе.

– У Уэнчлера?

– Ага, и она говорит все, что угодно. Что-то вроде того, что все слишком серьезно относятся к Холокосту. Из-за нее Джейн Грей в слезах убежала из класса.

– Джейн все время плачет.

– Понятно, но Лейла вела себя, типа, совершенно бессердечно.

– А Джейн что, еврейка?

– Да нет, думаю. Но она когда-то страдала анорексией. – Девочки долго смеются над этим, до самого угла Девяностой улицы и Мэдисон-авеню. Оттуда уже виден особняк, куда они направляются на вечеринку. В дверях стоит высокий парень в пальто.

Белый Майк слышит, что в доме играет поп-рэп. Нелли [10] , или что-то в этом роде:

Это дом Криса, хозяина вечеринки. Крис отдает Белому Майку сто долларов и приглашает его в дом. Белый Майк отказывается. Он быстро бросает через плечо взгляд на двух девочек, поднимающихся по ступеням. Секунду он смотрит на хорошенькую, размышляя, умна она или не очень, и уходит.

Белый Майк идет на запад, переходит Пятую авеню и двигается в сторону центра вдоль восточного края парка. Многоэтажные жилые дома на другой стороне улицы похожи на крепости. Белый Майк думает о том, насколько здесь все богаты. Да, ты родился в столице мира, и тебе отсюда никуда не деться, и так оно и есть, потому что все хотят, чтобы оно так было. Все только хотят. Здесь никто ни в чем не нуждается. Ты просыпаешься утром, и уже идет снег, и между зданий, где пробиваются лучи солнца, еще светло, а в тени уже темно, и важно только желание. Чего ты хочешь? Ведь если ничего не хочешь, то ничего и не получишь. Ты плывешь по течению, и тебя уносит, а потом тебя заваливает снегом, и ты похоронен в этом полумраке. А весной снег растает, и никто не вспомнит, где ты замерз и исчез под сугробами, и тебя уже нигде не будет.

Крис стоит у дверей, поджидая двух девчонок. «Сара Лудлоу, – думает Крис, – Сара Лудлоу. Хотел бы я знать, встречается ли она по-прежнему с этим футболистом». Если это так, то ему, как обычно, не повезло. Невезение Криса состоит в том, что ему ни разу не довелось ни с кем переспать, хотя ему уже семнадцать с половиной, и у него темно-русые волосы и голубые глаза, да и выглядит он неплохо. Если, конечно, не обращать внимания на прыщи, а вот это уже то самое невезение, которое, как ему кажется, преследует его с самого детства. Например, ему не повезло пару месяцев назад, когда он рассчитывал добиться близости с девочкой из государственной школы. Она так возбудилась, или удивилась, или кто ее знает, когда он засунул пальцы за пояс ее брючек, чтобы раздеть ее, – что вдруг резко дернулась, и у Криса порвалось сухожилие одного из пальцев. Палец его больше не слушался; когда он шевелил остальными, этот только безжизненно болтался. Девочке это показалось смешно. Он потом всем рассказывал, что прищемил руку в выдвижном ящике, но после сложных операций на руке ему пришлось ходить в гипсе, и он утратил уверенность в себе. Поэтому он ждал. Теперь, когда гипс сняли, рука в порядке, и сам Крис, как ему кажется, снова выглядит привлекательно, он устраивает вечеринки, подыскивая подходящую девчонку. И вот вдруг появляется Сара Лудлоу и просит составить ей компанию.

– Надеюсь, что народу на вечеринке будет много, – говорит Сара. – Так веселее.

Крис не знает, что на это ответить, но чувствует, что ему повезло.

Над тротуаром возвышается увитый плющом каменный особняк. Если бы вы поднялись по его ступеням в обычный будний день, вы оказались бы в безупречно чистом жилище людей невероятно богатых, где каждый предмет обстановки – ручной работы.

Все здесь обычно находится на своем месте, а на стенах висят гобелены, настоящие, сотканные давным-давно монахами Нормандии. Но сегодня здесь устроили вечеринку. Гобелены по-прежнему на стенах, а вот остальное (тела, банки, куртки, DVD-плееры) валяется в беспорядке.

На шестом этаже, в пустующей гостевой спальне, заударной установкой сидит парень, вокруг которого стоят еще несколько ребят. Барабанит он не очень ритмично, поскольку выпил восемь бутылок пива. По всему дому на полу стоят бутылки – «Корона лайт», «Будвайзер». В комнате напротив, в другом конце холла, громко играет «Зажги ее» Бена Харпера, так что слышно и тем, кто вышел курнуть травки на балкон. Они смотрят на улицу и стряхивают пепел на плющ. На пятом этаже на больших кожаных диванах в полной отключке развалились двое парней небольшого роста, один светленький, а другой темноволосый и прыщавый. Остальные ушли, так и оставив их лежать, обнявшись и пуская слюну. На четвертом этаже человек десять ребят сидят перед большим телевизором с плоским экраном и смотрят порнуху по каналу «Синемакс». На колене у одного из парней, расположившегося в большом кожаном кресле, сидит девочка. Пара с довольным видом глазеет на экран, левая ладонь парня покоится на левой груди девочки. На третьем этаже вокруг стола сидят еще несколько подростков; они пьют, сплетничают и заигрывают с девчонками. На их стереосистеме играет Снуп.

– Тебе стоило пригласить побольше народу, – говорит Крису Сара Лудлоу.

Он в состоянии думать только о том, каково было бы трахнуть Сару Лудлоу, а не просто тискать пьяных девиц у себя на вечеринках. Примерно этим сейчас занимаются в другой комнате третьего этажа, где их общая знакомая по имени Джессика обнимается с парнем из другой школы, имени которого никто не знает. Джессика уединилась с этим парнем, и их не волнует, что о них подумают, они не стесняются. А потом парень кончает себе в штаны, и они прекращают ласкаться. Он отправляется взять еще одно пиво, а Джессика идет в ванную.

Джессика смотрит на себя в зеркало. Она мало пользуется косметикой.

Внешность ее не безупречна, как у Сары Лудлоу, но все же она хорошенькая. Ринопластика пошла ей на пользу. Светлая кожа, длинные каштановые волосы, большие карие глаза. Однажды какой-то парень, считавший себя ужасно остроумным, дразнил одного ее поклонника: подставил ладони чашечками под собственными сосками и сказал: «У Джессики большие темные глаза». Что же, у нее действительно красивая грудь.