Чтение онлайн

Супруги Инь немало удивились.

— Действительно, вскоре после того, как мальчик исчез, мы поставили сундучок с игрушками за постель. Но откуда ты это знаешь? Неужели ты тогда остался жив? Какой-то мошенник подобрал тебя и продал. А нынче Небо и Земля помогли нам соединиться вместе! За какие же это наши заслуги?

— Мне сейчас двадцать с небольшим, — сказал Яо Цзи. — И за все это время я ни разу не слышал, чтобы моих родителей называли не Яо, а как-то иначе!

— Ты и вправду словно находился во сне! — рассмеялась молодая женщина. — У нас в доме все знали, что ты без роду без племени, только тебе не говорили. Из-за этого отец не хотел брать тебя в зятья. Хотя ты был ему по душе. Кто-то сказал ему, что тебя купили и привезли в наши края. Неужели ты ни о чем не догадывался?

Яо Цзи был в полной растерянности — он не знал, что сказать.

— Кажется, я разгадал загадку и могу рассеять последние сомнения, — проговорил, помолчав, Инь.

Он отвел юношу в сторонку и велел расстегнуть одежду.

— Все ясно! Ты мой сын! — воскликнул он. — Чего только не бывает в жизни, но такого я еще не слышал. Само Небо даровало мне счастливый день, когда мы встретились. Сын мой, то, что ты взял чужого человека себе в отцы, было предопределено Небом!

Тут все пали на колени и принялись истово кланяться Небу и Земле. Потом Инь велел заколоть свинью и ягненка, дабы отблагодарить духов за их милость. Само собой, чудесная история сразу же стала известна всей округе. Почтенный Инь, боясь, что ему не поверят, велел сыну подтверждать верность своих слов. И тогда юноша получил прозвище Инь Полмошонки.

Как известно, мужчина с подобным недостатком не обязательно лишен способности иметь потомство, тем более если он ведет жизнь тихую и скромную. У него родилось много детей, правда, у мальчиков был тот же изъян, что и у отца. Род Инь процветал вплоть до эры Хунчжи [341] — Величественного Правления, а потом пресекся.

Эти стихи я сочинил еще до смутного времени, в те годы, когда покинул город и поселился в деревне. В древности говорили: «В пору малых смут беги из города, в пору больших смут уходи из деревни». Но я так полагаю: в годы больших смут, равно как и малых, в деревне лучше не жить. Другое дело, если в стране царят мир и порядок. Тогда гораздо спокойнее жить подальше от города. И все же деревня не лучшее место для жизни, особенно в пору, когда порядок в Поднебесной еще не установлен и повсеместно вспыхивают мятежи и волнения, пусть даже бесчинствуют не крупные разбойники, а мелкие, и топот их коней слышится чаще, чем грохот солдатских повозок. Увы! Кажется, что в эти времена Творец всего сущего лишился добросердечия. Цзайсянов — «горных вельмож» [346] понижают в ранге, и они, превратившись в простых смертных, вынуждены жить возле «городских колодцев», терпя унижения и позор.

Я прожил на свете полвека. Из них десять лет мне посчастливилось обитать глубоко в горах, подобно важному цзайсяну, вот отчего мне и понятны радости сельской жизни. Сейчас, в пору военного лихолетья, я из-за бесчинств разбойного люда попал в город. Меня окружили местные крысы и лисы, а потому я быстро познал тяготы здешней жизни. Вы спросите, неужели за десять лет жизни в горах с тобой ничего не случилось? Неужели ты не бросился в ужасе прочь, услышав страшное имя Стремительного, для которого стало привычным делом рушить города и убивать людей? На это я так отвечу: «Вначале человеком владеют думы о богатстве и знатности, потом он снимает шапку «узника Чу» [347] и, наконец, облекается в одежду из перьев небожителя» [348] . В свое время я был деревенским учителем, и это занятие меня «подняло на ноги». Потом в разных местах я исполнял чиновную работу сыма [349] . А через несколько лет, поверив гаданью, поселился в горах, стал «горным вельможей» — цзайсяном. Тем, видно, и кончу.

Вы мне не верите? Считаете мои слова бесстыдным бахвальством? А я между тем сказал сейчас чистую правду. Славу, которую я здесь снискал, не сравнишь ни со знатностью, ни с богатством. Вначале она словно бы незаметна и как бы исподволь являет свое величие. Ничего подобного никогда не случается с каким-нибудь важным чином, который свой пост воспринимает как должное. Лишь покинув высокую должность, он начинает понимать, что счастья добиться совсем нелегко. Так произошло и со мной. Лишь покинув чиновную службу, я понял, что мудрые старцы предпочитали жить в горах еще до наступления смутного лихолетья.

Если вы все еще мне не верите, прочитайте внимательно несколько строк из стихотворения, которое я сочинил, когда спасался в деревне от смуты. Не обессудьте за то, что оно несовершенно, главное, обратите внимание на места, где я жил; людей, с которыми довелось встречаться, деяния, которые пришлось совершить. И тогда вы скажете, надуманны мои рассуждения о «горных вельможах» или же соответствуют истине, возможно ли их использовать в жизни, насколько близки они к бытию небожителей — шэньсяней. В моем стихотворении есть такие пятисложные строки: