Чтение онлайн

Усевшись за столом, мужчины молча разглядывали друг друга. Презрительно уставившись на подельника, Лукас снова подумал о том, как сильно они отличаются внешностью и характером. Не питая иллюзий относительно собственной внешности, он мог бы описать себя следующим образом: около пятидесяти, сухопарый, среднего роста, поредевшие волосы, узкое лицо, близко посаженные глаза. Лукас работал водителем своего собственного лимузина и знал, что смог изменить в лучшую сторону внешний облик жалкого услужливого работяги, образ которого подавлял всякий раз, когда облачался в черную шоферскую униформу.

Он познакомился с Клинтом, когда оба сидели в тюрьме. Потом они в течение нескольких лет занимались кражами со взломом. Их ни разу не поймали, потому что Лукас был осмотрителен. Они не совершили ни одного преступления в Коннектикуте, ибо Лукас считал, что не следует пачкать свое гнездо. Но это дело, хотя и ужасно рискованное, обидно было упускать, и он нарушил свое правило.

Теперь он смотрел, как Клинт открывает бутылку и до краев наполняет стаканы скотчем.

— За то, чтобы на следующей неделе мы оказались на борту яхты в Сент-Киттс с карманами, набитыми бабками, — сказал он, глядя в лицо Лукаса с заискивающей улыбкой.

Лукас бросил на подельника оценивающий взгляд. Клинт в свои сорок с небольшим был явно не в форме. Низенький и толстый, он быстро потел из-за лишних пятидесяти фунтов даже в столь прохладный мартовский вечер. Бочкообразная грудная клетка и толстые руки никак не вязались с пухлым розовым лицом и длинным конским хвостом, который он отрастил, потому что у его давней подружки Энджи был такой же.

«Энджи. Тощая, как прутик засохшей ветки, — презрительно подумал Лукас. — Ужасный цвет лица. И, как Клинт, всегда выглядит неопрятно в этой заношенной футболке и потертых джинсах».

Единственной ее добродетелью в глазах Лукаса было то, что она опытная няня. Пока не будет заплачен выкуп и близнецы не вернутся домой, ни с одним из них ничего не должно случиться. Но Лукас напомнил себе, что Энджи отличается еще кое-чем. Она жадная до денег. Мечтает жить на яхте в Карибском море.

Лукас поднес к губам стакан и почувствовал на языке мягкий вкус «Чивас Ригал». Сделал глоток, и по телу начало разливаться приятное тепло.

— Пока все идет по плану, — без выражения произнес он. — Поеду домой. У тебя при себе сотовый, который я тебе дал?

— Угу.

— Если позвонит босс, скажи, что в пять утра я встречаю клиента. А пока выключу мобильник. Надо немного поспать.

— Лукас, когда мне надо с ним встретиться?

— Встречаться не надо.

Лукас одним глотком допил остаток скотча и отодвинул стул. Из спальни доносилось пение Энджи:

— «Две сестрички, нас два брата, вас научимся любить…»

Скрип тормозов на дороге перед домом оповестил капитана риджфилдской полиции Роберта Мартинсона (Марти), что родители пропавших близнецов приехали домой.

Они позвонили в полицейский участок лишь через несколько минут после поступления вызова 911.

— Я Маргарет Фроли, — дрожащим от страха голосом говорила женщина. — Мы живем в доме десять по Олд-Вудс-роуд. Никак не можем дозвониться до нашей няни. Она не отвечает на домашний номер и на сотовый тоже. Она присматривает за нашими трехгодовалыми близнецами. Наверное, что-то случилось. Сейчас мы едем домой из города.

— Мы подъедем прямо сейчас и проверим, — пообещал Марти.

Поскольку родители ехали по скоростному шоссе и были, без сомнения, расстроены, он не видел проку в том, чтобы сообщить им, что действительно произошло нечто ужасное. Только что из дома десять по Олд-Вудс-роуд позвонил отец няни: «Моя дочь связана, и в рот ей вставлен кляп. Близнецы, за которыми она присматривала, пропали. В спальне записка с требованием выкупа».

Теперь, час спустя, территория вокруг дома и подъездная аллея были огорожены. Ожидали прибытия судебных экспертов. Марти хотелось, чтобы пресса не смогла пронюхать о похищении, но он знал, что его надежды не оправдаются. Уже сообщили, что родители няни рассказали всем в отделении неотложной помощи, куда привезли Триш, об исчезновении близнецов. В любой момент могли появиться репортеры. Сообщили в ФБР, и агенты уже направлялись к месту происшествия.

Марти пришлось взять себя в руки, когда распахнулась дверь кухни и стремительно вошли родители. Начиная с первого дня службы в полиции, когда ему было двадцать один, он приучил себя удерживать в памяти первое впечатление о людях, имеющих отношение к преступлению, будь то жертвы, правонарушители или свидетели. Позже он стал кратко записывать эти впечатления. В полицейских кругах он был известен как Обозреватель.

«Им тридцать с небольшим», — подумал он, когда к нему поспешно направились Маргарет и Стив Фроли. Красивая пара, оба в праздничной одежде. Каштановые волосы матери были распущены и доходили до плеч. Она была хрупкой, но сжатые руки казались сильными. Коротко постриженные ногти, покрытые бесцветным лаком. «Возможно, она хорошая спортсменка», — подумал Марти. Темно-синие глаза женщины, казавшиеся почти черными, напряженно смотрели на него.

Стив Фроли, отец, был высокого роста, около шести футов трех дюймов, с темно-русыми волосами и светло-голубыми глазами. Тесноватый смокинг плотно обтягивал широкие плечи и мощные предплечья.

«Не мешало бы купить новый», — подумал Марти.

— С нашими дочками что-то случилось? — с тревогой спросил Стив.

Марти наблюдал, как он обнимает жену за плечи, словно желая защитить ее от страшных вестей.

Едва ли можно было как-то смягчить известие о том, что их дети похищены, а на кровати оставлена записка с требованием выкупа в восемь миллионов долларов. Марти подумал, что выражение явного недоверия на лицах молодой четы казалось искренним. Он занес бы это в свой «журнал судебных дел», отметив знаком вопроса.

— Восемь миллионов долларов! Восемь миллионов долларов! Почему не восемьдесят? — сильно побледнев, вопрошал Стив Фроли. — Мы вкладывали в этот дом каждый цент. А сейчас у нас на счету около тысячи пятисот долларов, и это все.

— Есть ли у кого-то из вас богатые родственники? — спросил Марти.

Супруги Фроли разразились истерическим смехом. Потом Марти увидел, как Стив повернул жену лицом к себе. Они обнялись. Смех прервался, и резкий звук его сдержанных рыданий смешался с ее причитаниями: