Чтение онлайн

Паша уже орудовал возле пятисотки, ругался:

— Вот паразиты! А? Гадство! Пока этой пукалкой накачаешь, — он кивнул в сторону насоса, — воздух из тебя весь выйдет. Со всех сторон…

— Здесь не надо переправляться, — сказал Валерий. — Я думал, что они дадут моторную. Отсюда можно только на моторе, а на резинке в море вынесет. Надо из лагуны плыть. Вон оттуда. Давайте здесь накачаем, нести лодку удобнее будет.

Трубников давно не новичок в экспедициях. За тридцать с лишним лет работы он исходил и изъездил почти всю страну. Экспедиции и походы — это встречи со многими людьми. С людьми, в основном, хорошими, с которыми всегда можно поладить и договориться. У половиков, особенно у тех, которые не стоят на месте, а постоянно передвигаются, закон взаимовыручки — как у шоферов, которые всегда готовы отдать терпящему бедствие в пути товарищу последние запасные детали, слить последние капли горючего. Любой водитель знает, что если завтра на трассе с ним что-нибудь произойдет, ему помогут те, которых он выручал вчера. Очевидно, думал Трубников, формула «человек — человеку» известна шоферам с тех пор, как появились на земле два первых автомобиля.

Он помнит, что не только полевики, а все люди, встречавшиеся на многочисленных дорогах, относились к нему по-человечески. Конечно, если он сам при этом оставался человеком.

Он не был согласен ни с Пашей, ни с Андреем. Никакие эти гляциологи не «котелочники» и не «жмоты». И в большом городе мотор отремонтировать не сразу удается, а здесь, на Ледовитом, коль забарахлил он, исправить его — проблема. В магазине запчасти не купишь, у частника не перехватишь, у друга не займешь…

Был у него случай в Саянах. Шли через тайгу конным маршрутом. И где-то в глуши пересеклись их пути с таким же отрядом. Встреча в безлюдной тайге — всегда праздник. Развьючили лошадей. Развели костры. Начальник того отряда сиял, словно оазис в пустыне встретил. «Ну уж ты-то меня выручишь! Понимаешь, мои охламоны умудрились оба топора потерять…» Да, Трубников понимал, что в тайге без топора как без рук — ни палатку поставить нормально, ни дров нарубить. Но выручить он не мог — у него в отряде был один топор. Его «охламон», проводник, уверял, что перед выходом в маршрут запасной топор засунул во вьюк с палатками, а вечером, когда отошли от базы километров двадцать, вдруг обнаружилось, что нет его… Трубников чувствовал, что щеки его горели, когда говорил об этом своему коллеге. Он говорил правду, готов был развязать все вьюки, открыть все сумы перед тем начальником. «Н-да, — сказал тот. — А нам еще дней десять идти…» Поверил он ему или нет — не знает Трубников. Так может ли он сейчас не верить этим ребятам? Они ведь не оправдывались, не суетились. Правда, в глаза почему-то не глядели.

К месту, указанному Валерием, поднесли часть груза — не гонять же лодку порожняком туда-сюда. Уже взявшись за весла, Валерий вспомнил:

— Ребята, я же сумку под деньги забыл!

Его добровольные помощники сбегали к трактору.

— Погодите! — закричал теперь Трубников. — Паша! Садитесь с Валерием. Лодка выдержит. Останетесь на том берегу. Вы тоже груз!

— Запоминайте, как я плыву, — сказал Валерий, — Потом — вы тоже так.

Метров полтораста он вел лодку в глубь лагуны, все дальше и дальше отдаляясь от горловины, потом развернулся в сторону Вайлена, а когда лодка миновала створ пильхина, Валерий под прямым углом направил ее к противоположному берегу. Его путь напоминал вытянутую в ширину букву «п». Таким образом он объезжал то место, где неспокойные в этот отливной час воды лагуны устремлялись через узкий проход в океан.

Трубников и Андрей внимательно наблюдали за маневрами Валерия — следующими рейсами придется переправляться им.

Андрей, увидев, что Валерий уже причалил к тому берегу, пошел к вещам, оставленным возле трактора, чтобы подготовить партию к очередному рейсу. Гляциологи у палатки, покончив с ужином, возились с неисправным мотором. Теперь, когда они стояли у лодки, точным казалось определение Трубникова: Дон Кихот и Санчо Панса… Такие же люди, как и они. И спецовка на них такая-же, зеленая, только свежее, видно, мало еще хлебнули ребята дождя, снега, солнца.

Дон Кихот и Санчо Панса стояли у лодки. Мальчишки и стороне от них, ближе к трактору, распутывал сеть. Хорошо живут! И работают и рыбку едят. Мальчишка подошел к Андрею.

— А зачем он так плыл?

— Он местный, — недовольно ответил Андрей. — Ему видней.

— Можно и прямо Плыть.

— Можно. У кого есть мотор.

— Мы и на резиновой плаваем прямо.

— Ваше дело…

Не было у Андрея причин обижаться на мальчишку, но разговаривать не хотелось. В каждом слове этого вчерашнего школьника звучало чувство превосходства. У них, видите ли, мотор есть. Они, видите ли, не так плавают.

Андрей переключил свое внимание на Валерия, который, поговорив с кассиршей, уже отчалил от берега. И в это время у палатки гляциологов загрохотал мотор. Пробуют, наверное. Отремонтировали.

Гляциологи применяли какие-то сверхноваторские методы ремонта. Мотор мощно взревел; Андрей оглянулся; лодка с Дон Кихотом и Санчо Пансой на борту, преодолевая встречное течение, шла в лагуну; мотор работал без перебоев; через минуту рыцарь с оруженосцем проскочили чуть левее пятисотки Валерия, которая закачалась на поднятой волне; вскоре лодка превратилась в еле заметное пятно — с материка шел туман, — потом совсем исчезла. Расстояние, которое она преодолела за эти минуты, было значительно больше того, которое получилось бы при сложении четырех рейсов через пильхин. Четырех рейсов им хватило бы…

— Видели? — «спросил, причаливая, Валерий. — Мотор у них барахлит! Я их знаю. Они уже месяц здесь работают… Дон Кихот, вы сказали?.. Не-е… Он бы так не сделал. — Вы поторопитесь, — вдруг сказал он, — Я попросил шофера вас ждать. Во-он машина стоит, а шофер пока рыбу поудит.

— Да, Валерий, — согласился Трубников. — От Дон Кихота в нем ничего нет… Спасибо, ребята. Вам пора в обратный путь. Поздно уже.

— Не… Мы успеем. Вы не на себе же будете вещи сюда таскать. Мы сейчас.

Ребята на тракторе подвезли вещи к месту импровизированного причала, помогли загрузить лодку, в которой уже сидел Андрей. Когда лодка отчалила, Валерии сказал:

— Теперь все. Мы поедем. До свиданья.

— До свиданья. Валерий, а ты же за деньгами сюда ехал. Где они?

— А вот! — Валерий указал на хозяйственную сумку, которая теперь стала круглой, как колобок. — За пол-месяца зарплата.

— Ты кассиром на отделении работаешь?

— Не… Вот попросили съездить. Не отказываться же.

— И тебе так просто отдали деньги? Ты хоть знаешь, сколько?

— Не… Она записочку написала. Там в сумке лежит. А что?

— Нет, ничего. А вдруг что случится?

— Что случится?

— Ну… Трактор, допустим, встанет. Мотор забарахлит.

— Так нас же трое. Донесем. Тяжело, что ли?

Волоча пустые сани, трактор пошел в гору. Трубников, наблюдая за Андреем, плывущим через горловину, не сразу обратил внимания на то, что грохот трактора смолк. В мыслях у него было одно: только бы успеть к конторе, пока есть оказия, надо выбираться из Вайлена.

— Все! — услышал он голос за своей спиной и оглянулся. Перед ним стоял Валерий. — Все! — повторил он. — Не успели. Вон, глядите, трактор идет, это Костя поехал, за зверобоями. Эх, если бы на моторке!..

Трубников достал из рюкзака бинокль, вгляделся. Северная ночь светлая, солнца нет, а видно далеко…

— Да. С прицепом. Ну спасибо, Валера, что предупредил. Опоздали мы. Теперь придется ждать несколько дней.

Трубников стал наблюдать за Андреем. Тот не пошел путем Валерия. С берега было хорошо видно, что он сделал разворот под прямым углом значительно раньше. Прямого угла не получилось, подхваченную течением лодку сносило в пролив. Трубников кричал, подавал Андрею знаки руками, но тот ничего не видел и не слышал, занятый делом. Эх! Сейчас его затянет в горловину! Сумеет ли он в бурном потоке добраться до того берега? Трубников оценивающе оглянулся на пильхин и глазам своим не поверил: мальчишка садился в лодку-трехсотку как раз на том месте, где стоял чуть раньше трактор, откуда не советовал переправляться Валерий. В самом деле, нужно было ему на тот берег или он решил доказать свою правоту — Трубников, конечно, знать не мог. Вот он сел в лодку, оттолкнулся от берега и усиленно заработал веслами. Даже залюбовался Трубников: красиво парень плыл, умно, грамотно. Лодку поставил под углом сорок пять градусов к течению. Учитывая силу потока. Но вот учел ли он, что сейчас, в отливное время, поток был самым сильным? Уже метрах в десяти от берега его начало сносить. Весла беспрерывно мелькали над лодкой. Едва коснувшись воды, они взлетали снова. Мальчишка работал отчаянно, при каждом гребке сильно откидываясь назад всем корпусом, но положение не менялось: на метр продвинувшись в сторону противоположного берега, лодка оказывалась отброшенной на два метра в сторону моря. Метр вперед — два в сторону, метр вперед — два в сторону…