Чтение онлайн

— Никто не знает, — ухмылка стала шире.

— Ладно… По-вашему, что случилось?

— По моему и по мнению ВСЕХ остальных он просто отправил Ранье на верную гибель, потому что…

Ульрих замолчал, наслаждаясь моментом.

— Любил его жену? — решившись, тихо дополнила Латиса.

— Да. А потом изобразил приступ отчаяния, припадок мести и пытался убить, по большому счету, ничем невиновных ящериц. Только вот все равно не получил, чего добивался, — весело улыбался Ульрих. — В одном просчитался… Мальтика.

— Что?

— Когда она узнала, что ящерицы съели ее мужа, взяла самую большую пушку, которую смогла поднять и улетела на Стекляшку, где уничтожила почти половину оставшихся в живых ящериц. Ее, правда, тоже потом добили и съели, но тут уж никаких сомнений в виновности Шалье, — великодушным тоном закончил тайт.

По Латисе ползали его любопытные глаза, но показывать чудеса выдержки она сейчас не могла. Голова опустилась, пока услышанное переваривалось и усваивалось. Получается, все считают, что Шалье убил собственного брата. Вот как… Постойте, все?

— Почему тогда Шалье не в изоляторе, как убийца? — быстро спросила Латиса.

Ульрих поморщился.

— Старшие проверяли оставшуюся информацию и пришли к выводу, что он не виновен. Что это просто несчастный случай.

— То есть доказательств вины не было? Просто вы так решили? — надавила Латиса.

— Достаточных доказательств не было, — сухо подтвердил Ульрих. Еще несколько минут они молчали.

— Вы довольны услышанным? — поинтересовался Ульрих.

Тогда Латиса просто встала, намереваясь уйти.

— Куда же вы? Вы же еще не узнали самого главного, — промурлыкал голос за спиной.

Оборачиваться она не стала, но замерла на месте.

— Когда Мальтика перед высадкой на Стекляшку оставила для своей матери прощальное сообщение… В общем, на записи очень хорошо было видно, что на ней очень много следов Шалье. Как… на вас сейчас, — приглушено добавил Ульрих и Латиса, больше не слушая, очень быстро понеслась к выходу.

Фонтанчик в развалинах был полон такой же зеленой водой.

Ну вот, собственно, чего и добивалась… Шалье умудрился собрать в одном лице множество пороков. Братоубийство, воровство, желание жены ближнего своего, а может и не просто… желание. Вранье, конечно, живя так близко к Шалье трудно не заметить, что сейчас он не сознает, в какую западню угодил. В такое состояние не попадет настолько виновный, каким его выставляет Ульрих. В такую яму можно загреметь только пытаясь исправить то, что исправить в принципе невозможно.

Что же делать-то теперь? Очевидно, он засел в своей норе, где медленно отмирает от жизни, тщетно барахтаясь в прошлом. Да и история не слишком ясная, информации маловато. Нужно искать дальше. Где? Латиса задумалась. Низы она посетила, в центре пустота, огороженная нежеланием нести дурные вести, да и вряд ли они скажут что-то новое. Остаются… облаченные властью. Старший… Аелла. Да, Аелла, других старших она не встречала, в местных развлечениях они не участвовали, видимо, переросли возраст, когда интересно тратить свое время на всякую ерунду.

Латиса отправилась в катер, чуть не наступив по дороге в гнездо с мелкими пупырчатыми яйцами.

Внутри включила экран и вызов.

— Тихого пути, Карасан.

Он ее увидел и тут же отвел глаза. Латиса отступила назад, чтобы ему было виднее. Судя по всему, такую реакцию вызвали следы Шалье.

Интересно, почему недолгая жизнь в обществе тайтов начисто отбили у нее всякий стыд и чувство меры?

— Карасан, вам что-то не нравиться? — прямо спросила Латиса.

— Не нравиться, — все так же отворачиваясь, ответил тот.

— А в чем дело? Вы что, хотели бы видеть на мне… другие следы?

— Вы знаете? — теперь Карасан смотрел прямо и слегка улыбался кислой улыбкой.

— Как видите. Так в чем дело? Давайте сразу и начистоту, потому что я собираюсь всегда быть такой, какой вы видите меня сейчас.

Он раздумывал всего секунду.

— Хорошо, — голос стал глуше и резче. — Правду, так правду. Так вот… Если бы я знал как, я бы вас соблазнил.

Латиса удивилась, причем весьма искренне.

— Зачем? Я совершенно точно знаю, что вы ничего ко мне не испытываете. Так зачем?

— Ну…

— А, все моя пресловутая женская недогадливость! Чтобы досадить Шалье, верно?

Тот молчал, но выражение лица было вполне достаточным ответом.

— А скажите, за что вы так с ним? Лично вам он что сделал?

Карасан отвечал очень охотно и даже, казалось, с немалым удовольствием.

— Не так давно он увел у меня женщину, которую я очень любил.

— Шалье? — Латисе вдруг стало очень… любопытно. — Надо же, да он просто везде успел! Вы… уверены?

— Уверен, — жестко ответил Карасан.

— Надо же… А расскажите подробности, это будет так… познавательно. Шалье, оказывается, может увести женщину, — Латиса странно улыбалась. — И как именно он это делал? Преследовал? Приглашал прокатится? Угощал редкими фруктами со дна Тильской расщелины? Может, серенады пел? Или, может, постойте-ка… какая неожиданная мысль! — может он бросил свою синюю комнату?! — ошарашено округлив глаза, совершенно неискренне удивилась Латиса.

Карасан вдруг посмотрел очень внимательно.

— Да-а-а… а вы очень на него похожи. Такая же… самоуверенная, — впервые в голосе тайта Латиса услышала открытое презрение. И оно совершено не волновало.

— Послушайте, Карасан, я только что была у Ульриха и обо всем узнала. И… раз уж выясняется, что мы больше не друзья, может, сделаете напоследок доброе дело? Ответите на вопрос? Старший Аелла и Шалье как связаны?

Он думал так долго, что Латиса из последних сил удерживала на лице уверенную улыбку. Гримасу вызова, единственное, что могло сейчас заставить его рассказать. И, в конце концов, заставило.