Чтение онлайн

Шура кинула взгляд на Костика. Тот стоял, загипнотизированный черным дулом пистолета. Лицо его стало белым как снег.

– Я иду, – сказала Шура, делая шаг к Борису. Она старалась двигаться медленней, не раздражая Бориса. Она страшно, до подгибающихся коленей, боялась. Боялась не за себя. За Костика. Но рука в кармане сама нашла и сжала баллончик с перцовкой.

– Руки, – сказал Борис так же тихо. – Руки из карманов и держать на виду.

Она разжала пальцы и, вынув из карманов, показала раскрытые пустые ладони, все так же медленно шагая ему навстречу. Когда она подошла достаточно близко, Борис рванул ее за одежду к себе, развернув и прижав спиной к груди. Дуло пистолета по-прежнему смотрело на Константина, свободная рука нырнула в карман куртки.

– Сука, – сказал Борис, вынимая баллончик перцовки и бросая его наземь. В следующий момент грянул выстрел. Костик нырнул неловко, будто натолкнувшись на невидимое препятствие, и рухнул навзничь, не издав и звука.

Шура закричала, и крик ее был страшен. Борис ударил девушку рукоятью пистолета в висок и, подхватив обмякшее девичье тело, перебросил его через плечо. С этой ношей он зашагал по направлению к центральной аллее, где стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Он был вне себя от бешенства и не думал, что делает. Он просто знал чего хочет и шел к этому наикратчайшим путем.

Дио сидел на ступеньке, прислонившись воспаленным лбом к прохладным перилам, пытаясь не отключиться и уж тем более не умереть, и думал о том, куда подевался Флегонт со своей проклятой колбой. Наверняка где-то спрятался, забился, как крыса в нору. Будет стоить труда выкурить его оттуда. Но Дио знал, что не сможет спать спокойно, пока сердце его – его настоящее сердце – находится в руках у схарматов. Чтоб хоть как-то отвлечься от боли, зацепиться угасающим сознанием за реальность, он проверил магазин пистолета. Снова передернул затвор, попытался подняться, хватаясь за перила.

У него больше не было сил.

От крыльца донесся неясный шум. Дио посмотрел туда. Человек в штурмовом шлеме и броне медленно поднимался по ступенькам, поводя из стороны в сторону стволом автомата. Увидев раненого, он взял его на прицел и держал так, пока не отпихнул в сторону валявшееся тут же оружие. Сделав это, он пошел дальше, оставив раненого стонать, уткнувшись лицом в колени. На крыльце показался второй боец, шедший так же медленно и осторожно. За ним появился третий. Они разошлись веером, так, чтобы контролировать возможно большее пространство. Один шел прямо к нему. Дио сидел не шевелясь. Враг моего врага – мой друг? Он очень надеялся, что в этом мире дело обстоит именно так.

Боец не сразу заметил его. Заметив, замер на секунду. Затем снова тронулся вперед. Движения его стали еще более выверенными и осторожными. Когда человек подошел настолько близко, что Дио смог уже различить глаза за прозрачным забралом шлема, тот поднял руку к уху и произнес громко и отчетливо:

– Виктор. Здесь твой «парень с невозможным сердцем». И что-то ему хреново.

Сказав это, боец опустился на колени рядом.

– Тебя зовут Дио? – спросил он.

Дио прикрыл на секунду веки, надеясь, что его поймут. Говорить он не мог.

– Потерпи, помощь уже на подходе, – человек похлопал его по плечу. Затем попытался разжать его пальцы, вынуть из них оружие.

Дио качнул головой, крепче стиснув пистолет. Флегонт. Он ни на минуту не забывал о схармате. Он должен был убить его, иначе все это не имело смысла.

– Ну, как знаешь, – человек убрал руку, отчаявшись сладить с намертво стиснутой ладонью.

– Где он?

Боец обернулся, чуть сдвинувшись в сторону, и Дио увидел еще двоих. Без брони, но тоже с оружием в руках. Мужчина и маленькая женщина с копной пышных, мелко вьющихся волос. Она отдала автомат своему спутнику и подбежала, присела рядом. Ее смуглые пальцы прошлись по розовым узлам шрама на груди Дио. Потом она положила ладонь ему на лоб, заставив того посмотреть ей прямо в глаза.

– Ничего не могу сделать, – выдохнула она. – Его сердце питает хаос и магия Слова. Наши артефакты здесь бессильны. Его надо на свежий воздух.

– Забери у него пистолет, – тихо попросил первый мужчина.

– Не отдаст, – женщина отняла руку ото лба, поднялась с колен. – Виктор, – сказала она второму мужчине.

Эти двое подхватили Дио под мышки и, поставив его на ноги, повели к выходу. Дио шел, едва переступая ногами. Его вывели на крыльцо и посадили на ступеньки там. Дио откинулся на спину, пытаясь отдышаться. Мешала вонь разгорающегося рядом пожара. Небо серело в преддверии приближающегося рассвета. Сизые клубы дыма кружились над головой, и Дио чувствовал себя еще хуже. Его мутило.

– У кого-нибудь есть аптечка? – спросила женщина, растирая ему виски прохладными тонкими пальцами.

– Вот, – сказал другой человек, занимавшийся тут же раненым, и подвинул ближе небольшой металлический бокс.

Подсвечивая себе карманным фонариком, женщина быстро просмотрела содержимое ящика. Вынула пару таблеток и склянку. Открыв колпачок, сунула под нос Дио. Тот отшатнулся. Отвратительный запах ударил в ноздри, разом прочистив мозги. Дио закашлялся, завертел головой, уворачиваясь от склянки. Женщина закрыла колпачок.

– На, – сказала она, подавая ему сразу две таблетки. – Выпей обе. Это должно помочь на время.

Дио закинул их прямо в глотку, запил водой из фляги, которую ему протянул первый мужчина. Ему уже стало намного лучше. Дурно пахнущая склянка сделала свое дело, вернув ему ясность сознания. Дио глотнул из фляги еще, чтоб смочить пересушенное горло, и, возвращая ее, спросил:

– Орден Равновесия?

– Да, – ответил мужчина.

– Где Шура?

Ему ответил тот, которого женщина назвала Виктором:

– В безопасности.

Дио прикрыл глаза, отпуская от себя тревогу. Стало легче дышать, и сердце забилось ровнее, едва он услышал эту добрую весть. Губ коснулась слабая улыбка.

– Не совсем, – поправил Виктора голос, раздавшийся от центральной аллеи, и люди, сидевшие рядом с Дио, поднялись расступаясь.

Дио распахнул глаза.

У кольцевого поворота, закрываясь, как щитом, едва держащейся на ногах Шурой, стоял Борис. Дио вскочил. Он сам не знал, откуда взялись у него вдруг силы, но он не помнил больше о том, как страшно, надсадно и остро болит сердце, не чувствовал затрудненного дыхания и подступающей тошноты. Шура. Это было все, о чем он способен был думать.