Чтение онлайн

Н. А. Москаленко, М. В. Андросов и политруки в беседах с бойцами, на партийных и комсомольских собраниях в ротах разъясняли обстановку на фронте, советовали, что надо сделать, чтобы лучше подготовиться к новому рейду.

Новому командованию предстояло решить еще один важный вопрос. Плохо обстояло дело с транспортом. С Большой земли мы получили две семидесятишестимиллиметровые пушки, большое количество снарядов, гранат, патронов, мин, взрывчатки и других грузов. А поднять все это не могли: не хватало лошадей и повозок.

Партизаны с тревогой смотрели на нового командира — найдет ли выход из трудного положения? Какой? На какие дела и куда поведет он своих подчиненных? Обо всем этом догадывался Вершигора. От него не ускользали настороженные взгляды, которыми провожали его партизаны.

— Единственный выход из создавшегося положения — обратиться за помощью к населению. Народ нас всегда выручал, думаю, выручит и на этот раз, — сказал Вершигора своему помпохозу. — Вас, Константин Лаврентьевич, люди здесь знают хорошо, верят вам. Постарайтесь на первый случай раздобыть пар сто быков…

Федчук долго молчал, видимо прикидывал в уме — под силу ли такое задание. Потом покашлял в кулак, поднялся и сказал:

— Трудно… очень трудно, но я постараюсь…

А когда помпохоз вышел, Вершигора, обращаясь к Войцеховичу, уверенно сказал:

— Вася, волы будут!

И не ошибся. Через несколько дней сто пар круторогих волов, запряженных в сани, стояли на улицах Собычина. Где и как Федчук раздобыл такой обоз — известно только ему одному.

Морозным днем 5 января 1944 года, под гром артиллерийской канонады, доносившейся с востока, объединение украинских партизанских отрядов Сумской области вышло из Собычина Олевского района и взяло направление на запад. Мы покидали Житомирщину.

Во главе разведчиков я занял привычное место в голове колонны. Разведрота пополнилась замечательными бойцами, участниками Сталинградской битвы. Отбирал их опытный командир старший лейтенант Семченок Семен Семенович из числа отличившихся фронтовиков. Новичков выделили в третий взвод, а Семченка назначили моим помощником.

За разведкой по лесной дороге на несколько километров растянулась партизанская колонна. Соединение впервые выступило в рейд без прославленных вожаков С. А. Ковпака и С. В. Руднева.

…Мы делали свои первые переходы. Партизаны радовались: «Наконец-то, дождались!» Их просто не узнать. Приободрились. Куда только подевались расслабленность, беспечность, которые чувствовались в Собычине. Люди понимали— впереди трудности. Но лучше трудности и опасности, чем неизвестность ожидания. Бойцы делились новыми впечатлениями. Всюду веселье. И только одно угнетало — бычий обоз.

Командир второго батальона Петр Леонтьевич Кульбака посмотрел на обоз, сокрушенно покачал головой:

Мабуть, мы перши среди партизан, кому пришлось воевать на волах.

— Да, этим быцикам кнут не поможет, нужен скипидарчик, — поддержал комбата лейтенант Гапоненко.

— Интересно, долго мы с ними будем мучиться?

— Теперь уже недолго: в Берлине заменим на машины.

— О, тогда надо поторапливаться, иначе мы опоздаем на парад Победы. Слышите, с юга Красная Армия нас догоняет, рвется к Сарнам! — сказал старшина разведки сибиряк Вася Зяблицкий.

Действительно, теперь уже слышалась артиллерийская стрельба не только с востока, но и с юга. Видимо, наши войска прорвали оборону противника и успешно продвигаются на запад. Мы рисковали оказаться в тылу своих войск. Надо было спешить.

До реки Горыни встречи с войсками противника не предвиделось. Здесь партизанский край. Да и авиация гитлеровцев за последнее время повыдохлась. Прошли те времена, когда воздушные пираты гонялись даже за отдельными нашими солдатами и мирными жителями…

Стремясь выиграть время, соединение на марш выступало чуть свет, а на отдых останавливалось поздним вечером. Все же пройти больше тридцати километров в сутки не удавалось.

— Надо быстрее избавляться от быков, — все время напоминал начальник штаба Войцехович. Во время марша он не покидал седла, все время проезжал вдоль колонны, следил за порядком, собирал сведения об обстановке, поступавшие от разведчиков, и готов был принять решение об изменении маршрута или введении в бой подразделений.

Накануне выступления в рейд Вершигора потребовал от командиров рот и батальонов: с выходом на реку Горынь волов заменить лошадьми. Однако раздобыть лошадей оказалось делом нелегким. Все деревни Полесья были сожжены. Лишь на Горыни сохранились местечки и фольварки, но в них закрепились вражеские гарнизоны. Вот там-то мы и должны были обновить свой обоз.

Первыми за Горынь, как и положено, проникли разведчики. Разгромили фашистскую охрану фольварка, захватили два десятка лошадей. Но этого мало.

Через несколько переходов главные силы партизанского соединения подошли к Горыни восточнее Столина. Здесь противник еще не успел создать сплошного фронта, и мы могли бы незаметно проскользнуть между его опорными пунктами. Обычно мы так и делали. Но на этот раз Вершигора не захотел воспользоваться такой возможностью.

— По правилам партизанской тактики мы должны незаметно проскользнуть между опорными пунктами врага, — сказал Петр Петрович окружившим его командирам подразделений, — ужом выползти из партизанского края…