Два интервью
Шрифт:
А пока сталинская "Черная металлургия" - новое произведение Фадеева, над которым он горячо и истово работает эти годы. Вероятно, роман шел к концу, потому что именно в 1952 году печатались в журнале "Огонек" - глава за главой, глава за главой - отрывки из романа. Читать их было непереносимо.
Но, вероятно, Фадееву не дано было это понять. Он отнесся к роману серьезно, верил в него и надеялся на него - очень надеялся.
И Твардовский в своем интервью, планируя будущий 1953 год, как я уже писала, называет после Гроссмана роман Фадеева "Черная металлургия".
Уверена, что Фадеев знал об этом интервью и хотел, чтобы роман был назван Твардовским и напечатан в "Новом мире" в том перечне имен.
Надо ли добавлять, что через несколько месяцев роман Фадеева рухнет в сталинскую преисподнюю. И безвозвратно.
Но Александру Беку, написавшему правду об этой трагедии черной металлургии, тоже придется умереть из-за своего романа.
Но сейчас, увы, счастливая полоса в жизни Фадеева. Он снова уверен в себе, в своем творчестве, в прямой и прекрасной связи своей со Сталиным.
И можно только добром помянуть его за то, что он решил в своем положении, при таком благополучном стечении обстоятельств потратить немалые силы не на себя, а на роман Гроссмана.
Так складывалась жизнь Твардовского и Фадеева, когда каждый из них своим путем - пришли к решению печатать роман Гроссмана "За правое дело". Но принципиально важно, что своим путем. Потому что Твардовский никогда не допускал сталинского насилия над своей поэтической индивидуальностью, над личностью поэта Твардовского.
У Фадеева - все наоборот. "Я прожил более чем сорок лет, - напишет он к концу жизни, - в предельной, непростительной, преступной небрежности к своему таланту".
Может быть, он предсказал это в "Разгроме", где есть замечательные, знаменательные страницы о том, как уходила почва из-под ног, как страшна эта безбрежная трясина, в которой героям предстоит умереть...