Чтение онлайн

– Знаю я твои пару часов, - бубнит ворчливо. – Я там бутерброды принесла и крабовый салат в судочке. Надеюсь, Толик не умял все. Будет тебе чем червячка ночью заморить. А еще мандарины и конфеты. Кстати! Надо «найденышей» угостить!

Спохватывается, идет к Кузнецову. Задевает его боком небрежно, а тот подвигается покорно, пропуская ее к шкафу у стены. Марья Тимофеевна открывает створку – и берет с полки пакет. Развернувшись, опускает его на стол рядом с мальчиками, раскрывает.

Пацаны с любопытством подаются вперед и в пакет заглядывают. Мелкий тянет руку, но старший одергивает его. И оба выпрямляются гордо, но исподтишка бросают грустные взгляды на угощение.

Кузнецов как ни в чем не бывало берет конфету из пакета, разворачивает ее при детях, которые чуть ли не слюнки пускают, но тут же получает по рукам от Марьи Тимофеевны.

– Куда? И так здоровый, того и гляди стул сломается под твоим весом, - беспардонно отчитывает его. – Сладости детям, - заботливо подает мальчикам конфеты и мандарины. Из ее рук они все-таки принимают лакомство. – И Никите Сергеевичу, - подмигивает мне. – Ему еще работать, в отличие от некоторых лодырей, - беззлобно хлопает по плечу Толяна.

Кузнецов, едва услышав мое имя, разворачивает голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, как одержимые в фильмах ужасов. И расплывается в улыбке.

– О, Ник! Наконец-то, - подрывается с места.

Не успеваю и глазом моргнуть, как Толян оказывается у двери, полностью одетый. Копперфильд дембельнувшийся!

– Стоять, - рявкаю, когда он в коридор направляется. – Это кто у нас? – киваю на мальчиков.

– Дети, - напарник говорит очевидное.
– И они теперь - твои проблемы. Моя смена закончилась несколько часов назад, – издевается будто.

– Уйдешь без объяснений, премии лишу, - все-таки не выдерживаю. Работает безотказно: Кузнецов вытягивается по стойке «Смирно». И готов отвечать на мои вопросы. – Родители их где?

– Нет родителей. Дети одни, - рапортует он. – Доставлены в участок… брр… в агентство полтора часа назад, - делает паузу, выдыхая.
– Их бабулька какая-то привела. Говорит, бродили по округе, маму спрашивали.

Хмурюсь и напряженно кошусь на ребят. И где их маманя-кукушка бродит? Оставила в новогоднюю ночь одних. Наверняка деклассированный элемент, а не женщина. Гуляет где-то с их папкой. Или вообще чужим мужиком.

Эх, семейка!

Хотя… выглядят мальчики ухоженными. Курточки недорогие, но чистые. Ярких цветов: синяя и салатовая. Со светоотражающими элементами. Хвалю. И сомневаться в своих подозрениях начинаю. Может, случилось что с мамой-то?

– А почему к нам, а не в полицию? – возвращаюсь к Толяну.
– Участок в десяти минутах отсюда.

– Не поверишь, то же самое бабуле сказал. Спровадить хотел, но едва клюкой по голове не огреб. Говорит, вы хлебный магазин выгнали из здания, агентство свое детективное открыли, вот и работайте, хоть пользу принесете детям. Цитирую дословно: «Нельзя, чтобы малыши провели новогоднюю ночь в обезьяннике с наркоманами, алкоголиками, про… - косится на детей, - …профурсетками. И ментами навеселе». Ну, отчасти права бабуля.

– Сама она где?

– Так оставила мелких и ушла. Канун нового года же, ну! Кто возиться будет, - разводит руками.

– Ты хочешь сказать, я? – зло свожу брови.

– Да тебе только показания у них выбить, - ляпает он, а я шикаю на него. – Ой, то есть… Ну, поговорить с ними и адрес узнать, - исправляется поспешно. – Потом отвезешь домой. И дело закрыто. Вознаграждение требуй, а то с твоей добротой прогорим тут.

– Ты хоть что-то узнал? – отмахиваюсь и иду к столу, поглядывая на притаившихся мальчиков. Смотрю в записи Кузнецова, а там рисунки одни и закорючки.

– Не успел, - топчется на месте Толян, явно куда-то опаздывая. – Никита, ну я побежал? Супермаркет ближайший закроется скоро. Придется в центр за горошком ехать.

– Что? – встряхиваю головой непонимающе.
– За каким горошком?

– Зеленым! Для оливье, - объясняет, как ребенку. С мальчиками лучше бы так разговаривал.
– Не привезу – жена из дома выгонит.

– Высокие отношения… - бубню себе под нос.

– Эх, Никита, и тебе жениться давно пора, - вклинивается в разговор Марья Тимофеевна. – Чтобы дома с женой и детьми оливье нарезать в новогоднюю ночь, а не в офисе мерзнуть, - сетует она, собираясь домой.

Тянется за пуховиком, но я приближаюсь и перехватываю его. Придерживаю, помогая Марье Тимофеевне одеться.

– Судя по рассказам Кузнецова, сомнительное счастье, - выдаю с сарказмом.
– Вон, из дома выгоняют без горошка.

– Было бы сомнительное, он бы так домой лыжи не навострил, - поднимает палец вверх поучительно.

– Отпусти, а? – умоляюще смотрит на меня напарник. Подумав, я киваю и отмахиваюсь обреченно. Что с него взять. Новый год головного мозга. – Спасибо! – перед уходом бросает взгляд на мальчиков.
– Все, мальчиши-кибальчиши. Передаю вас майору Морозову.

И скрывается за дверью, на пару секунд впустив в помещение зимний воздух и хлопья снега.

– Мороз? – как по команде, мальчики оживают и впиваются в меня взглядами. – Дед Мороз?

Встают со своих мест, окружают меня. Прищуриваются, осматривают медленно, будто под рентгеном просвечивают.

Второй хлопок двери свидетельствует о том, что и Марья Тимофеевна оставила меня.

Наедине с двумя маленькими проблемами. Которые ведут себя сейчас… странно.

Их излишний интерес меня напрягает. Я, бездетный холостяк, понятия не имею, как вести себя с мелкими. Ситуация на грани фола.

– Меня зовут Никита, - заставляю себя улыбнуться и сделать шаг к ним. – Приятно познакомиться.

Братья переглядываются многозначительно. И молчат. На мгновение кажется, что они умеют обмениваться мыслями.

– Думаех, он плавда Дед Мо'гоз? Настояхий? – шипилявый толкает брата.

– Не похож, - с подозрением тянет второй.

Ему бы в полицейские идти с таким дедуктивным мышлением. Впрочем, кто знает, куда его жизнь заведет, когда он вырастет.

– Капитан сказал, он Мо'гоз, - тычет в меня пальцем мелкий. – Дядя, ты Дед Мо'гоз?