Чтение онлайн

— Статья недурная. В ней есть жар, есть увлечение, видно, что она написана нервами, и потому производит впечатление — словом, статья хорошо рекомендует тебя.

— Отец твой всем нам читал ее, — проговорила Марья Степановна.

— Но есть и недостатки…

Хотя Николай и хотел казаться спокойным, но волнение проглядывало на его лице.

— Какие же, папа?

— Фактов маловато, фактов. Видно, что ты вопроса не изучил как следует… знаешь ли, по-немецки. Тогда бы статья еще лучше вышла.

— Но ведь это журнальная статья!..

— А все фактов побольше не мешало бы. Но я к слову об этом. Вообще же статья хорошая, честная. Ну, мы еще с тобой о ней поговорим, поспорим. Теперь будет с кем мне спорить. Вася — тот больше про себя думает!.. — засмеялся старик. — Взгляни, он и не слышит, что о нем говорят. Вася! Слышишь? О чем это ты задумался?

Вася сконфуженно встрепенулся и рассеянно смотрел на отца.

— О чем это ты?

— Да так!..

— Он вот всегда таким манером от меня отделывается, — шутливо промолвил Иван Андреевич. — Не удостоивает.

По лицу Васи пробежала застенчивая улыбка.

— Еще смеется! — добродушно заметил отец, дружески похлопывая Васю по плечу. — Хоть бы ты, Коля, расшевелил нашего меланхолика!..

С этими словами Вязников встал из-за стола.

— Ты, Коля, потом зайди ко мне. Нам с тобой еще о многом поговорить надо. Ведь два года, брат, не видались. Ишь какой ты большой стал, меня перерос. А после обеда по усадьбе пройдем…

— Отлично, папа. Я к тебе зайду, дай только переодеться. Я совсем ведь по-дорожному. Эка прелесть какая! — воскликнул он, выходя на балкон. — Сад-то еще более разросся. Что, все Василий за садом смотрит? — спрашивал Николай, направляясь с отцом в густую аллею.

— Все он. Никаких перемен без тебя не было.

— И соседи те же?..

— Вот только Лычков имение продал. Совсем старик разорился.

— Кому?

— Кривошейнову. Помнишь мельника бывшего, Кузьму Петровича?

— Как не помнить… Шельма порядочная!..

— Он и купил!

— Это огромное имение купил?

— У него, братец, миллионное состояние. Он нынче у нас в уезде чуть не первое лицо.

— Времена!..

— И важничает как Кузьма!.. Рожа уморительная! Вот только по-прежнему теснит народ… Все крестьяне на него плачутся. Они у него все в руках. Все должны ему. Лаврентьев кассу устроил — все пользы мало: почти весь уезд в кабале у Кузьмы. Уж я в земстве подымал вопрос о нем. Напрасно! Только Кузьму обозлил.

— А Лаврентьев по-прежнему дикий человек?.. Ни с кем не знаком?

— Тише, тише, Коля!.. Вася за Лаврентьева горой стоит. Дикий человек — его приятель! — засмеялся Иван Андреевич. — Сошлись.

— Вот как!

— Человек-то он честный, только с некоторыми странностями. Совсем мужиком живет, по-прежнему!

— Ну, а Лески пусты?

— Нет. Недавно приехала Смирнова с двумя дочерьми. Очень неглупая женщина. Верно, в Петербурге о ней слышал?

— Как же, слышал. У нее бывает интеллигентное общество.

— Познакомься, если хочешь…

— С удовольствием. Говорят, порядочная женщина.

— И у Лаврентьева побывай. Человек он хороший, хоть и странный. Ты ведь с ним не знаком? И я с ним через Васю познакомился, а то прежде встречались только.

— Так вот как! Перемен-то у вас немало!

— Леночка, Коля, замуж выходит! — вставила Марья Степановна, подходя к разговаривающим.

— Да, да, я и забыл тебе сказать.

— Леночка? Это интересно. За кого?

— Угадай.

— Трудно.

— За Лаврентьева.

— Дикий человек женится на Леночке! Вот не ожидал! Никак не ожидал. Она часто у вас бывает?

— По-прежнему. Верно, сегодня придет.

— Леночка за Лаврентьева! Признаюсь, вы меня поразили.

— Лаврентьев три раза ей делал предложение.

— И она, наконец, согласилась?

— Что ж, если любит.

— Ну, разумеется; только я думал, что Леночке иная судьба готовится, а впрочем… Непременно поеду к Лаврентьеву. Верно, он стал чище одеваться, если Леночка за него замуж выходит. С ним, значит, произошла метаморфоза!.. — засмеялся Николай. — Экая роскошь-то в саду! После Петербурга точно в рай попал!

— Надеюсь, ты у нас до осени? — спросила Марья Степановна.

— Еще бы…

— А после? — спросил отец.

— Еще не решил, папа. Предположение есть. После поговорим! — произнес он, возвращаясь назад. — Ну, пойду переоденусь, а то я на дикого человека теперь похож!

Он вошел в столовую и, увидевши Васю, сидевшего на том же месте, охватил его за тонкую талию и нежно сказал:

— Чего ты, милый Васюк, один сидишь? Пойдем-ка!

И он увлек брата к себе в комнату.

— Все тот же! — проговорил, радостно улыбаясь, Вязников, обращаясь к жене.

— Тот же. Приехал — и будто веселье с ним приехало.

— А за обедом не худо было бы выпить по бокалу шампанского. Как ты думаешь, старуха? Есть у нас?

— Как не быть! Я припасла к Колиному приезду.

— Вот и отлично! Поздравим его с окончанием курса! Молодец он у нас. Конек горячий!

— Это-то и страшно.

— Отчего страшно?

— Ты разве забыл свою-то молодость?

— Ему не надо этого… Боже сохрани! — проговорил Иван Андреевич. — И к тому же… А, впрочем, зачем загадывать, милая… Что будет то будет! Лишь бы остался честным человеком!

— Ну, а ты, Вася, как живешь? — спрашивал старший брат у Васи, подававшего Николаю мыться.

— Ничего, живу себе. На голову лить?

— Полей, голубчик… Вот так… Эко славно как! Перед обедом, Вася, купаться? Вода, я думаю, славная теперь, — говорил старший брат, с фырканьем вытираясь полотенцем. — А в академию скоро?

— Не знаю еще…

— Как не знаешь? Готовишься?

— Не очень. Не тянет меня академия…

— Так в университет, что ли?

Вася замахал головой.