Чтение онлайн

— Вы циник, — снова сказала она, — я это давно поняла.

— Может быть, тебе лучше вернуться к тетке? — вдруг неожиданно даже для самого себя спросил я.

— Нет, — сказала она, качая головой, — уже поздно. Я стала совсем другой. Я не смогу жить, как раньше.

Она была права. Я знал, что она права. И поэтому я молчал. Молчал и смотрел на нее. А она вдруг поднялась и спросила:

— Вы можете меня поцеловать? Или вам противно?

Какая глупость. Почему мне должно быть противно ее целовать? Но мне не нравятся эти романтические бредни. Но с другой стороны, она сегодня спасла мне жизнь. Я поднялся, шагнул к ней и осторожно поцеловал ее в губы.

— Утром вы были другим, — прошептала она.

Непонятно почему, но я почувствовал легкое волнение. Вообще-то я сам учу своих девочек изображать страсть и легкую влюбленность. Многим клиентам нравится, когда девочки в них немного влюблены. Во время встречи разыгрывается некая драма и акты следуют один за другим: встреча, влюбленность, свидание, разрыв. Но зачем ей притворяться передо мной? Она неожиданно дотронулась до меня. Я чувствовал себя как последний дурак. Я ведь насиловал ее еще несколько часов назад, причем делал это грубо, сознательно доставляя ей страдание. А сейчас она сама тянется ко мне? Может быть, Фрейд был не таким уж идиотом? Я позволил ей делать все, что она хочет. Может быть, она искала в этом спасение? Может быть, нам обоим нужно было успокоиться? На несколько часов мы забыли обо всем. Честное слово, я забыл даже о своем деле! И о том, кто именно был рядом со мной. Я обо всем забыл. Но меня заставили вспомнить.

На часах было около восьми вечера, когда, наконец, приехал Семен Никитин. Он привез целую гору продуктов, которыми можно было накормить роту новобранцев. И еще несколько ящиков воды, солярку для мотора и автомат для меня. Когда я взял в руки автомат, то почувствовал себя гораздо увереннее. К тому же он привез три рожка с патронами и еще коробку патронов для «макарова». Кроме того, Никитин сумел где-то раздобыть гранатомет. Ну скажите мне честно, в какой еще стране за пару часов можно найти гранатомет, упакованный и смазанный маслом? Я же говорю, что Горбачеву с Ельциным нужно поставить памятники из золота. От имени всех воров и сутенеров страны. Можно к ним добавить хохлатого Кравчука и заторможенного Шушкевича. Чтобы все знали, кому мы обязаны своим «счастьем». Иначе ведь гранатометами никто не торговал бы. Никогда в жизни.

Мы с трудом внесли ящик в дом. Никитин рассказал, что ему звонили из милиции. Ищут меня. Очевидно, у них есть показания свидетелей о перестрелке на вокзале. И тем более они хотят поговорить со мной насчет нападения на наш офис. Меня не очень волнует милиция. Доказать они ничего не смогут, только время у меня могут отнять. Мне нужно продержаться до завтрашнего утра, пока не будут готовы новые паспорта. Мой и Кирин, с уже проставленными визами. Вот тогда мы отсюда уедем. И конечно, не в московские аэропорты, которые будут под контролем и бандитов, и милиции. Про паспорта я не сказал даже Семену, он и так знает слишком много. Если все будет нормально, завтра нас будут ждать на семидесятом километре загородного шоссе. Если все будет нормально…

В паспортах будут совсем другие фамилии. И мы поедем в Белоруссию. Обычные «Жигули» восьмерка стоят в гараже. На этой машине мы поедем в Минск, а уже оттуда улетим куда-нибудь в Европу. Но тоже не сразу. Мы доберемся до Киева, а потом с пересадками до Франкфурта, где сможем наконец затеряться. Шенгенская зона большая, там есть где спрятаться. Да и денег у меня на зарубежном счету хватает.

Насчет дачи я не беспокоюсь. Она оформлена на имя одного моего знакомого, и ее никто не сможет «вычислить». Если, конечно, Никитин не проговорится. Но это не в его интересах. Ведь если я доберусь до Европы живым и невредимым, то оставлю его на хозяйстве, сообщу ему все имена и адреса. Я об этом ему честно сказал, и он знает, что заработает гораздо больше на своей верности, чем на предательстве. Но всю информацию я ему дам, только оказавшись в Европе. Значит, нам нужно продержаться до утра.

Вечером Никитин уехал. Я звонил несколько раз и спрашивал о паспортах. Они должны быть готовы завтра днем. Раньше их сделать было невозможно. Вечером мы включили телевизор. По одному из каналов начали показывать какую-то дребедень, в которой в разных комических ситуациях обыгрывались исторические персонажи. А закончили показ… историей с одним из бывших премьеров. Актер был загримирован и так на него похож, что я поначалу решил, что это был сам премьер. Потом начали показывать что-то другое, и я переключился на другой канал.

Здесь шла информационная программа. А в самом конце ведущий вдруг объявил, что видеосюжет, который сейчас будет показан, детям смотреть не рекомендуется. Я, будто почувствовав, что именно покажут, вцепился в стол двумя руками. И действительно, на экране появилась наша видеозапись. Я никак не ожидал, что ее могут показать. До такого паскудства моя фантазия не доходила. Если я, сутенер, поставляю девочек клиенту, то как можно назвать людей, которые показывают такие записи по телевизору? На всю страну, на весь мир? Ох, какой памятник из золота заслужили наши бывшие вожди, превратившие страну в одну большую помойную яму!

Передача закончилась. Я сидел молча, не дыша. Кира была рядом. Она тоже была потрясена. При желании ее легко можно было узнать. Я закрыл глаза. Это был смертный приговор. И ей, и мне. Нам обоим. Приговор, не подлежащий обжалованию. Я вдруг понял, зачем по другому каналу демонстрировали полукомический эпатажный фильм. Они хотели подчеркнуть, что актера можно загримировать под любого персонажа, исторического или реального. Значит, они хотели откреститься от этой передачи. И теперь все зависит от нас двоих. Теперь кассета уже никому не нужна. Ее и так показали на весь мир. Если мы будем живы, значит, все правда, мы живые свидетели. Если нас нет — запись можно оспорить.

— Как они могли? — изумленно произнесла Кира. — Разве можно такое показывать по телевизору?!

— Можно, — сказал я, — сейчас все можно. Сейчас самые порядочные люди в стране — это сутенеры, такие как я. Ты не боишься?

— С тобой нет, — сказала она.

— Хорошо.

Я уже чувствовал, что они появятся, поэтому проверил автомат, достал гранатомет. Зарядил пистолет и показал Кире, как из него стреляют. Если за нами придут, то мы хотя бы сумеем достойно уйти. И успеем зацепить несколько гадов. В эту ночь я почти не спал, прислушиваясь к каждому шороху. И ровно в шесть часов тридцать минут у дома начали урчать автомобили.

Я осторожно посмотрел в окно. Так и есть. Убийцы приехали за мной на трех автомобилях. Очевидно, они думают, что я окружил себя охраной, боятся второго варианта событий на Белорусском вокзале. Значит, Семен в любом случае не предатель. Но как они меня вычислили? Я осторожно разбудил Киру и показал ей угол, куда она должна была ползти. Там была «мертвая зона», непростреливаемая с улицы. Она же могла время от времени стрелять, отвлекая внимание нападавших. Но как они меня вычислили?!

И словно в ответ на мой вопрос раздался телефонный звонок. Я посмотрел на аппарат и, честное слово, улыбнулся. Ну конечно, телефон. Я обязан был догадаться. Ведь они легко определили, где я нахожусь, по моему мобильному телефону. При их возможностях это не проблема.