Чтение онлайн

— Не раскисай, парень! — сочувственно прогудел Брамур. — То, что было, не вернешь. Надо жить дальше, раз живой остался. Так что ты слышал об ардейлах?

— Что они живут в лесах, на севере. Что они могут хорошо воевать. — Барат наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что же еще рассказывал отец.

— Значит, ни камня из отвала ты не слышал! — подвел черту Брамур. — А меч-то, откуда он у тебя?

— Сам выковал, — буркнул Барат, уязвленный предыдущей фразой Брамура.

— Сам выковал? — косматые брови Брамура поползли вверх. — Так ты еще и кузнец, оказывается?

— Да какой я кузнец? Вот отец, тот — да, кузнец! А я только учился.

— Не прибедняйся! — заулыбался Брамур. — Раз такой меч смог выковать, то кузнец. А ну-ка, покажи мне его!

Барат потянулся к ножнам и протянул их Брамуру.

— Нет-нет! — даже замахал руками гном. — Ты в своих руках покажи! Знаю я про такие клинки. Наслышан. Он, случайно, не из тех, что без пальцев может оставить?

— Ой! Прости! — смутился Барат. — Я как-то не подумал.

— Зато я подумал, — пробурчал Брамур, рассматривая меч, который засверкал в руке Барата.

Он приблизил лицо к клинку, не рискуя, однако, трогать его руками. Синий Огонь раздраженно завибрировал в руках Барата.

— Ого! А ему не нравится! — воскликнул Брамур. — Ишь, капризный какой!

— Ты его чувствуешь? — удивился Барат. — Его никто не чувствовал из наших, деревенских.

— Мне ли, кузнецу, его не чувствовать? — хмыкнул Брамур. — Ого! А металл-то не простой! Сколько слоев, какая ковка?

Барат замялся. Заготовку делал, в основном, отец. А Барат только помогал ему, не особо вникая в сложности. Тем более, когда ковал сам клинок, он уже ничего не соображал, подчиняясь тому чувству, что захватило его без остатка.

— Что? Не знаешь? — возмутился Брамур. — Эх, ты! Такие вещи надо знать! Это же не руду таскать! Там большого ума не требуется. Кузнечное дело — тонкое и точное. Тут в совершенстве требуется знать, сколько, чего, в какой последовательности. Слова, само собой, нужные в нужный же момент сказать. Только тогда знатный металл получится, и изделия из него тоже качественные будут. Даже странно, что у вас, олухов деревенских, такой клинок вышел.

— Да чего ты ругаешься?! — взорвался Барат. — Я тогда, когда ковал, ничего не соображал! Я сам не понимаю, что тогда меня захватило! Больше ни разу такого не было.

— Ну, ты, ладно, — примиряюще пробурчал Брамур. — Успокойся и выздоравливай. Потом посмотрим. В кузнице у меня покумекаем. Надо же! Захватило! Ничего, думаю, разберемся. И никто тебя выкидывать наверх не собирается, не звери мы, чай. К тому же кузнеца! Да еще умеющего такое ковать!

— А вы кто? — не выдержал Барат.

— Мы — Подгорный народ! — гордо изрек Брамур.

— Подгорный? Не слышал о таком, — задумался Барат.

— Ты о гномах слышал? — возмутился Брамур. — Дылда деревенская!

— Так вы гномы?!

— Мы не любим, когда нас так называют, — насупился Брамур. — Подгорный народ — да!

— Отец говорил, что вы уже давно ушли и исчезли.

— Еще чего! — загремел Брамур. — Исчезли? Твой отец, что, все знает? Может, ему кто из богов что-нибудь на ушко шепнул?

— Каких богов? — оторопел Барат. — Есть только один — Единый!

— Это у вас, у человеков, — отмахнулся Брамур. — Да и то там сам Горный дух ногу сломит, не разберешься. Вон у черных, что за тобой гнались, какой-то Ханым-Сара, да и у некоторых других — свое. Не будем об этом. Так вот, мы здесь испокон веков живем, в дела других не лезем, только наблюдаем. Ну, там, иногда и приторговываем. Побудешь у нас — сам увидишь.

— Так что же получается, — не понял Барат. — Вы от людей прячетесь, и дела вам до нас нет, а мне, человеку, разрешаете остаться и все увидеть?

— Ну, видишь ли, — замялся Брамур. — Мы не только от людей скрываемся. Жизнь у нас такая. Короче, тут есть некоторые моменты. Ты заинтересован остаться здесь и чему-то научиться, а мы заинтересованы в тебе.

— А что вам от меня надо? — насторожился Барат.

— А вот это увидим в процессе! — решительно заявил Брамур. — Мы, конечно, добрые и все такое, но и выгоду должны иметь. И чую я, что выгода может быть немалая.

На следующий день Барат проснулся в кромешной тьме. Со сна было запаниковал, но быстро вспомнил прошедший, насыщенный событиями день. Осторожно пошевелил ногой, потом уже решительней. Не болит! Но вздохнуть с облегчением не получилось. Внезапно нахлынула острая тоска по тому, чего уже не вернуть. Перед глазами всплыли лица родных ему людей. Поочередно, сменяя друг друга, — отец, мать, Ребан… Снова перед глазами вставали картины схватки. Заворочалась ненависть к черным, заворчала жажда мести….

Легкий шум привлек внимание Барата. Мягко открылась дверь, и в слабо освещенном проеме появилась характерная фигура гнома. Разгорелся источник света под потолком.

— О! Ты уже проснулся! — Портрат, довольно потирая руки, приблизился к зажмурившемуся от внезапного яркого света Барату. — Как себя чувствуешь?

— Вроде нормально. — Барат сел на кровати и отдернул одеяло с ноги.

— Угу, нормально, говоришь? — Портрат, крепко ухватив ступню Барата, внимательно ее разглядывал. — Ну что же. Опухоль спала. Не болит?

Барат отрицательно покачал головой.

— Очень хорошо! — прогудел Портрат. — Тогда сейчас придет Брамур. Он и займется тобой дальше.

— А почему Брамур? — поинтересовался Барат.

— А потому, что ему нужен человек — кузнец, сотворивший такой меч, — пробурчал Портрат. — Вот он и будет заботится о тебе.

Портрат неожиданно хихикнул.

— Да он никогда ни о ком не заботился за всю свою жизнь! — пояснил Портрат в ответ на недоуменный взгляд Барата.

— Ты что это обо мне рассказываешь, кирка старая? — возмутился Брамур, заходя в комнату.