Дурак
Шрифт:
Пепе-дурак двинулся вслед за тенью, а остальные, еле сдерживая смех, покрались за ним. Приглядевшись, он увидел, что это длинноволосая женщина в тунике, с охапкой цветов в руках. Пепе побежал. Догнав женщину, он бросился перед ней на колени со словами:
– Сеньора Весна, сеньора Весна!. Я Пепе-дурак. Дайте мне подарок!
Грянул оглушительный хохот, и Пепе поднял глаза. Вокруг него и "Весны", которая тоже гоготала, держась обеими руками за грузный живот, стояли его приятели. "Сеньора Весна" была, как одна капля воды на другую, похожа на водителя Хулиана. Шутка закончилась весельем у бурдюка. О Пепе тут же забыли.
Пепе-дурак сидел на земле. При всей доверчивости не такой уж он был дурак, чтобы поверить, будто водитель Хулиан и есть Весна и что от него можно ожидать каких-то подарков.
– Пепе, пойдем, это же была шутка, - позвали его.
Впервые Пепе промолчал и не пожелал пойти с ними. Ну и что за беда? Ночь была изумительной, в бурдюке еще оставалось вино, и шутка удалась. Они ушли и уже издалека позвали его еще раз.
Пепе-дурак остался один у начала южной дороги, один среди могучих деревьев, наедине с шепотом звезд и журчанием ручья. Прошло полчаса, а может быть, больше. Внезапно все вокруг осветилось странным светом. Пепе открыл глаза и увидел: цветущая и нагая, с попугаем в руке, к морю шла красавица. Пепе побежал, бросился к ее ногам, обхватил их, и она мелодичным голосом спросила:
– Чего бы ты хотел от меня?
Дурак поднял темные глаза и, остолбенело глядя на ее сияющую и чистую красоту, попросил:
– Подари мне что-нибудь, что хочешь подари.
– Скажи мне сначала, кто я, - спросила она, улыбаясь.
– Ты Весна, - с беззаветной верой ответил Пепе.
– Ты получил свой подарок, - сказала она и пошла дальше.
Пепе пошел за ней, держась поодаль. Она шла легко, будто не касаясь босыми ногами земли.
Потом Пепе остановился и начал искать подарок. Руки его были пусты, пусты были и карманы. Ее больше не было видно - она ушла к морю. Пепе-дурак медленно побрел к селению.
На следующее утро, когда Пепе, проснувшись, пришел в кабачок у автобусной остановки, Серафин обхватил его за плечи и вывел на улицу. Ему хотелось как-то загладить то, что произошло ночью.
– Пепе, хочешь стаканчик?
– тихонько спросил он дурака.
– Пойдем, а о шутке позабудь.
И совсем не подумав о том, что Пепе уже давным-давно обо всем позабыл, он заглянул ему в глаза. Они были такие же, как всегда, - чистые, ласковые, прозрачные, большие, полные любви. Но только зеленые. Зеленые светлой зеленью моря, светлой зеленью весны, светлой зеленью невинности.
– Зеленые! Они у него стали зеленые!
– кричал Серафин, кричал как помешанный и в ужасе мчался по улице.