Чтение онлайн

Севинье. Да.

Жозефа. О-о-о! Но это все меняет. Потому что ей ведь не обязательно нужно верить.

Севинье. Я тоже так думаю.

Жозефа. И даже больше вам скажу. Чаще всего я ей не верю. Она врет как парикмахер.

Севинье. Разделяю ваше мнение.

Жозефа. Но послушайте, если это не я и не он, то… (С комическим возмущением.) Ну, я на вас буду жаловаться. Почему вы мне не сказали? Я перед вами из кожи вон лезу! Вы думаете, мне было легко говорить вам, что я убила Мигеля, мою старую кастаньету, как я его называла. Я делала это, чтобы выгородить того дурака. Если бы я знала… У меня и в мыслях не было. Предупреждать надо, если меняете обвиняемого. Предупреждать о замене.

Севинье. Приношу глубокие извинения.

Жозефа. Я беру свои слова обратно. Пусть будет так, как будто я ничего не говорила.

Севинье. Обещаю.

Жозефа. Она за это должна заплатить! Чтоб она сдохла! (Передумав.) Нет, это слишком легко! Рокеты! В Рокеты ее! С Мими Пятнистой и Жюли Черной Язвой! Моими подружками по этому пансиону.

Севинье. Мы подумаем.

Небольшая пауза.

Жозефа (замечталась, неожиданно улыбается, с умилением). Но тогда – чертов Мигель – он спал с ней? (Смеется.)

Севинье. Мимо.

Жозефа. А! Так это не потому, что она ревновала ко мне?

Севинье. Нет.

Жозефа. Что вы тянете? Почему же?

Севинье. Она думала, что стреляет в своего мужа.

Жозефа. А, понимаю! Она подслушала, как он со мной уславливается. Именно на одиннадцать часов.

Севинье. Наконец.

Жозефа (беспристрастно констатируя). Бенжамен был прав. Это шлюха.

Севинье. Выражение сильное. Но примерно соответствует действительности.

Жозефа (душераздирающий крик радости). Но тогда Мигель не верил, что это я!.. (Поднимает взгляд к небу.) Эй, вы там, спасибо! (К Севинье.) Я так рада. Значит, он не сказал: «Жозефа, зачем ты это сделала?»

Севинье. Вероятней всего – нет.

Жозефа (с нажимом). Если это слышала только она, значит он этого не говорил.

Севинье. Любопытный ход мыслей!

Жозефа. А если он этого не говорил, значит она сама придумала.

Севинье. На это не возразишь!

Жозефа (медленно). Она знала, как меня больнее ударить…

Севинье. И какие беды на вас навлечь!

Жозефа. О! Беды, нет… (Душераздирающе.) Но такое ужасное горе причинить мне, как она смогла?!

Севинье. В самом деле, это отвратительно.

Жозефа. Отвратительно? Это слишком мягко сказано. Ведь Мигель был моя жизнь.

Севинье. Никогда бы не сказал.

Жозефа. Я ему изменяла, но он был моя жизнь.

Севинье. Странные существа женщины.

Жозефа (пытаясь объяснить). Физически мы друг другу не подходили. Я никак не могла понять почему, ведь он был, скорее, редкий мужчина. Только себе не прикажешь. Тело, оно, знаете… как ему в голову взбредет.

Полицейский смеется.

(Строго ему.) Ничего смешного!

Полицейский. Простите!

Жозефа (к Севинье, горячо, стараясь оправдаться). Все время только великая любовь, любовь до гроба, ничего веселого, никогда нельзя позабавиться. Этот человек слишком меня любил, в этом все несчастье. И, кроме того, очень уважал. И поэтому, понимаете, раз он относился ко мне с таким уважением, то в самый важный момент я была скована, не могла расслабиться. А чтобы любить друг друга как надо, уважение ведь мешает, правда?

Севинье (смущенно). Простите, но у меня на этот счет нет своего мнения.

Жозефа. Притворяетесь!

Полицейский смеется.

Севинье (бросает на него уничтожающий взгляд). Мы толь ко и слышим, что вас.

Полицейский. Виноват!

Жозефа. Ну, она за это заплатит. Допрашивайте меня, я уверена, что знаю, что вам нужно.

Севинье. Что нам нужно?

Жозефа. Ну, то, что вы ищете. Разумеется, я ни о чем определенном сейчас не думаю. Я вообще всерьез и не думала о мадам. Зачем мне было голову ломать, а? Но знаете, мы, женщины, мы замечаем все, даже если не отдаем себе отчета. Задавайте мне вопросы!

Севинье. Револьвер, который…

Жозефа. Не об этом! О женских штучках!

Севинье. Помилуйте! Женских штучках!

Жозефа (указывая на полицейского.) Прикажите ему пересесть. Он мне мешает сосредоточиться. (Полицейскому.) Вы мне мешаете сосредоточиться.

Полицейский (не двигаясь). Это мне льстит!

Севинье (полицейскому). Отсядьте, пожалуйста!

Жозефа (охватывая голову руками). Я готова! Давайте! Спрашивайте меня!

Севинье. Ну что ж! Есть небольшое противоречие с платьем.

Жозефа (страстно). Женская штучка! Отлично, я чувствую, сейчас все пойдет как по маслу.

Севинье. В тот вечер, собираясь в гости, она сначала попросила вас приготовить серый костюм.

Жозефа. Да, тот, что был накануне, когда она целовалась. Давайте! Давайте! Я чувствую, что здесь что-то есть!

Севинье. Однако и муж и полицейские инспектора говорят, что она была в красном платье.

Жозефа (разочарованно). Здесь копать нечего. Она просто передумала.

Севинье. Почему?

Жозефа. Да ни почему – у женщин не надо докапываться… Как будто всегда есть причина!

Севинье. Тем хуже.

Жозефа (озаренная идеей). Постойте! (Медленно.) Ну и дура же я. Наоборот, нужно всегда докапываться. (С победным криком.) Я ее поймала! (Поправляясь.) Мы ее поймали!

Севинье (удивленно). Вы ее поймали?

Жозефа. Она попалась, говорю вам, попалась. И самое смешное, что это мое платье ведет к вашему револьверу.