Чтение онлайн

Он засыпает на одре

В объятьях молодой супруги.

Сквозь окон скважины порой

Проникнув, молния пылает

И брачный одр во тьме ночной

С четой лежащей освещает.

Бушуя, ставнями стучит

190 И свищет в щели ветр порывный;

По кровле град и дождь шумит,

И гром гремит бесперерывный.

Князь спит покойно… Тихо встав,

Рогнеда светоч зажигает

И в страхе, вся затрепетав,

Меч тяжкий со стены снимает…

Идет… стоит… ступила вновь…

Едва дыханье переводит…

В ней то кипит, то стынет кровь…

200 Но вот… к одру она подходит…

Уж поднят меч!.. вдруг грянул гром,

Потрясся терем озаренный -

И князь, объятый крепким сном,

Воспрянул, треском пробужденный, -

И пред собой Рогнеду зрит…

Ее глаза огнем пылают…

Поднятый меч и грозный вид

Преступницу изобличают…

Меч выхватив, ей князь вскричал:

210 "На что дерзнула в исступленье?.."

–  "На то, что мне повелевал

Ужасный Чернобог {4}, - на мщенье!"

–  "Но долг супруги, но любовь?.."

–  "Любовь! к кому?., к тебе, губитель?,,

Забыл, во мне чья льется кровь,

Забыл ты, кем убит родитель!..

Ты, ты, тиран, его сразил!

Горя преступною любовью,

Ты жениха меня лишил

220 И братнею облился кровью!

Испепелив мой край родной,

Рекой ты кровь в нем пролил всюду

И Полоцк, дивный красотой,

Преобратил развалин в груду.

Но недовольный… местью злой

К бессильной пленнице пылая,

Ты брак свой совершил со мной

При зареве родного края!

Повлек меня в престольный град;

230 Тебе я сына даровала…

И что ж?… еще презренья хлад

В очах тирана прочитала!..

Вот страшный ряд ужасных дел,

Владимира покрывших славой!

Не через них ли приобрел

Ты на любовь Рогнеды право?..

Страдала, мучилась, стеня,

Вся жизнь текла моя в кручине;

Но, боги! не роптала я

240 На вас в злосчастиях доныне!..

Впервые днесь ропщу!.. увы!..

Почто губителя отчизны

Сразить не допустили вы

И совершить достойной тризны!

С какою б жадностию я

На брызжущую кровь глядела,

С каким восторгом бы тебя,

Тиран, угасшего узрела!.."

Супруг, слова прервав ее,

250 В одрину стражу призывает.

"Ждет смерть, преступница, тебя!
–

Пылая гневом, восклицает.
–

С зарей готова к казни будь!

Сей брачный одр пусть будет плаха!

На нем пронжу твою я грудь

Без сожаления и страха!"

Сказал - и вышел. Вдруг о том

Мгновенно слух распространился -

И терем, весь объятый сном,

260 От вопля женщин пробудился…

Бегут к княгине, слезы льют;

Терзаясь близостью разлуки,

Себя в младые перси бьют

И белые ломают руки…

В тревоге все - лишь Изяслав

В объятьях сна, с улыбкой нежной,

Лежит, покровы разметав,

Покой вкушая безмятежной.

Об участи Рогнеды он

270 В мечтах невинности не знает;

Ни бури рев, ни плач, ни стон

От сна его не пробуждает.

Но перестал греметь уж гром,

Замолкли ветры в чаще леса,

И на востоке голубом

Редела мрачная завеса.

Вся в перлах, злате и сребре,

Ждала Рогнеда без боязни

На изукрашенном одре

280 Назначенной супругом казни.

И вот денница занялась,

Сверкнул сквозь окна луч багровый -

И входит с витязями князь

В одрину, гневный и суровый;

"Подайте меч!" - воскликнул он,

И раздалось везде рыданье, -

"Пусть каждого страшит закон!

Злодейство примет воздаянье!"

И, быстро в храмину вбежав:

290 "Вот меч! коль не отец ты ныне,

Убей!
– вещает Изяслав, -

Убей, жестокий, мать при сыне!"

Как громом неба поражен,

Стоит Владимир и трепещет,

То в ужасе на сына он,

То на Рогнеду взоры мещет…

Речь замирает на устах,

Сперлось дыханье, сердце бьется;

Трепещет он; в его костях

300 И лютый хлад и пламень льется,

В душе кипит борьба страстей:

И милосердие и мщенье…

Но вдруг с слезами из очей -

Из сердца вырвалось: прощенье!

1821 или 1822

Сочинитель известного _Слова о полку Игореве_ называет Бояна _Соловьем старого времени_. Неизвестно, когда жил сей славянский бард. Н. М. Карамзин, в _Пантеоне Росс. Авторов_, говорит о нем так: "Может быть, жил Боян во времена героя Олега; может быть, пел ем славный поход сего аргонавта к Царю-граду, или несчастную смерть храброго Святослава, который с горстию своих погиб среди бесчисленных печенегов, или блестящую красоту Гостомысловой правнуки Ольги, ее невинность в сельском уединении, ее славу на троне". Не менее правдоподобно, что Боян был певцом подвигов Великого Владимира и знаменитых его сподвижников: Добрыни, Яна Усмовича, Рогдая. Можно предполагать, что при блистательном дворе Северного Карломана находились и песнопевцы: их привлекали великолепные пиршества, богатырские потехи и приветливость доброго князя; а славные победы над греками, ляхами, печенегами, ятвягами и болгарами могли воспламенить дух пиитизма в сих диких сынах Севера. И грубые норманны услаждали слух свой песнями скальдов.

На брег Днепра, разбив болгар,

Владимир-Солнце возвратился

И в светлой гриднице, в кругу князей, бояр,

На шумном пиршестве с друзьями веселился.

Мед, в стариках воспламенивши кровь,

Протекшую напомнил младость,

Победы славные, волшебницу-любовь

И лет утраченных былую радость.

Беспечнее веселый круг шумел,

10 Звучнее гусли раздавались.

Один задумчиво Боян сидел;

В нем думы думами сменялись..

"Какое зрелище мой видит взор!
–