Чтение онлайн

– Идёмте немедленно мыть уши. Я тоже буду мыть душистым мылом.

– Вам это вряд ли поможет, - насмешливо сказала Валентина Григорьевна.

– Спасибо, я буду мыть уши без мыла...
– Мужчина улыбнулся и повёл ребят к набережной.

Валентина Григорьевна смотрела им вслед, покусывая губы, потом, спохватившись, крикнула:

– Пожалуйста!
– и принялась разглядывать дом.

– Нравится?
– спросил её кто-то сверху.

Она обернулась, подняла голову. На ступеньке висячей лестницы сидела Дубравка.

– Здравствуйте!
– сказала Дубравка.

Встав на цыпочки, Валентина Григорьевна пожала Дубравкину руку, крепко, как хорошему, верному товарищу. Потом спросила, махнув сумкой в сторону набережной:

– Кто этот человек?

– Это Серёжкин и Наташкин отец, Пётр Петрович. Он всегда дразнится. У него не поймёшь, когда он говорит серьёзно. Он прозвал наш дом Могучая фата-моргана.

– Почему?..

– Ему так хочется. Он чудак.

Валентина Григорьевна ещё раз оглядела дом.

– Он и правда похож на фата-моргану.

– Может быть, - согласилась Дубравка, - только я не знаю, что это такое.

– Ничего, - сказала Валентина Григорьевна, - просто забавный мираж.

* * *

Мальчишки лежали на пляже вверх лицом. Они изо всех сил надували животы. Считалось, что к надутому животу легче пристаёт загар. Лежать с надутыми животами тяжело. Скоро мальчишки устали, повернулись к солнцу спинами.

– Попадись мне эта Дубравка!
– сказал Утюг ни с того ни с сего.

Его друзья не шелохнулись. Они лежали, словно пришитые к земле солнечными нитками. Им было лень говорить.

Утюг был местный. Прозвище он получил за то, что не умел плавать, как это ни странно.

– Меня вода не держит, - объяснял он.
– У меня повышенная плотность организма.

Утюг верховодил на берегу. Он бросал на спины загоральщиков сухой лёд, выпрошенный у продавцов мороженого. Ловил девчонок в верёвочные силки, закатывал им в волосы колючки. Но больше всего он любил посещать салон, где соревновались кондитеры. В этом салоне давали отведать любое пирожное, какое хочешь, душистые кексы и сливочное печенье. Нужно было только заплатить за билет, выслушать лекцию о белках, витаминах и углеводах. Пробовать можно бесплатно. Правда, очень скоро Утюга перестали туда пускать. У него оказался слишком большой аппетит и очень маленькая совесть. Утюга часто били. Но вчерашний Дубравкин удар Утюг считал оскорблением.

– Пусть только появится!
– бормотал он.
– Что лучше: леща ей отвесить или макарон отпустить?

– И того и другого, - предложил кто-то из ребят равнодушным голосом.
– Чем больше, тем лучше.

– Её сначала поймать нужно.

– Вон она идёт!
– крикнул Утюг, вскочив на ноги.

Мальчишки поднялись, стряхнули налипшую на животы гальку. Они сумрачно глядели на Дубравку. А та даже не повернула головы в их сторону.

Дубравка шла по пляжу с Валентиной Григорьевной. Это было очень приятно и необычно. Головы загоральщиков поворачивались им вслед. Взгляды были всякие: восхищённые, удивлённые, даже завистливые и злые. Не было равнодушных взглядов. Разогретые солнцем люди, обычно лениво уступающие дорогу, вежливо подвигались. Говорили "пожалуйста" - слово, которое не часто услышишь в магазинах, автобусах и на общественных пляжах.

Валентина Григорьевна и Дубравка выбрали место почти у самой воды. К их ногам подлетел волейбольный мяч. Какие-то загорелые парни прибежали за ним. Они разучились играть в волейбол и долго не могли подхватить мяч в руки. Они бы возились с мячом полчаса, улыбаясь и бормоча извинения, но Валентина Григорьевна сильным ударом отбросила злополучный мяч далеко за спину.

Потом по мелкой воде, громко хохоча и брызгаясь, прошли старшие школьницы из драмкружка. Они украдкой посматривали на Валентину Григорьевну.

– Дубравка, можно тебя на минутку?
– сказала Снежная королева, грациозно изогнув спину.

– Что?
– сказала Дубравка.

– Почему ты не ходишь в кружок? Ведь ты так хорошо играла, - ласково спросила Снежная королева, глядя через Дубравкину голову.

"Потому что вы злые кобылы, - хотела сказать Дубравка, - у вас только мальчишки на уме", - но промолчала.

– Кто эта женщина?
– зашептали девчонки.

– Артистка из Ленинграда, - сказала Дубравка.
– Народная артистка республики. Знаменитая.

Девчонки сдержанно загалдели:

– Я говорила!

– Нет, это я говорила!

И только Снежная королева, не в силах совладать с ревностью, пожала плечами.

– Для народной артистки она недостаточно интересная. Серые глаза, подумаешь! Чёрные кинематографичнее. И волосы...

– Нет, красивая!
– возразила Дубравка.
– Даже очень красивая, это всякий скажет.

– Красивая, - подтвердили остальные.

Дубравка фыркнула надменно и, выгнув спину, как это делала Снежная королева, подошла к Валентине Григорьевне.

– Жабы, - сказала она.
– Лицемерки...

Потом мимо них прошли мальчишки... Утюг будто ненароком споткнулся и упал. Поднимаясь, он швырнул из-под ноги целый фонтан мелких камушков.

– Ладно, Утюг, - сказала Дубравка.
– Запомни.

Валентина Григорьевна засмеялась.

– Смешная ты, Дубравка, - сказала она.
– Ты, наверное, с целым светом воюешь.

– Хороших людей я не трогаю. А Утюг пусть запомнит.

Когда мальчишечьи головы круглыми поплавками заскакали на волнах, Дубравка скользнула в воду и поплыла вслед за ними.

Утюг порядочно отстал от приятелей. Он плыл, крепко вцепившись в надувной круг. Вдруг что-то цепкое обвило его ноги и с силой дёрнуло вниз. Страх - плохой товарищ. Утюг выпустил резиновый поплавок, заколотил руками по воде и тотчас окунулся с макушкой, блестяще оправдав своё прозвище.

Ноги его освободились. Утюг вынырнул, хватил ртом воздух и увидел прямо перед собой Дубравку. Она преспокойно лежала на его круге.

– Тони, - сказала она.

Утюг покорно утонул.

Через секунду он снова вынырнул на поверхность.