Чтение онлайн

Поднимаюсь на второй этаж. Квартира шесть. Звоню. Открывается дверь. Смотрю, стоит на пороге товарищ. Техник-лейтенант. Ростом примерно с вас будет. Папироску курит. Я говорю:

— Разрешите войти?

Он говорит:

— Пожалуйста.

Прохожу это я, а сам думаю — лучше бы мне про последнее поручение забыть. Не понравился мне этот товарищ в квартире супруги капитана Соколова.

Проходим в комнату. Я спрашиваю:

— Можно видеть Соколову?

— Посидите, — говорит, — она скоро придёт. Закуривайте, — и портсигар протягивает.

Я говорю:

— Спасибо, не курю, — а сам-то я, между прочим, курю с тридцать восьмого года.

Да. Ну, сидим, молчим. Этот товарищ спрашивает:

— С фронта?

— Да, — говорю, — с фронта.

— Откуда именно? Если не секрет?

Я говорю:

— С того самого.

— Наверно, из Германии?

— Да, — говорю, — оттуда, — а сам папироску достаю и закуриваю.

Тут он ухмыляется:

— А говорили, не курите.

А я говорю:

— Ничего. Курю. Иногда. В отдельных случаях.

Сидим молчим. Он опять вопрос задаёт:

— Как, — говорит, — там дела?

Я говорю:

— Там-то дела хорошие, а какие дела здесь? Вы случайно стихотворение не знаете «Жди меня»?

— Да, — говорит, — помню.

— Прекрасно, — говорю, — что вы это стихотворение помните. — Я говорю: — А вы знаете, что капитан Соколов уже три ордена имеет?

— Знаю, — говорит. — Мне Вера его письмо читала.

Я говорю:

— Ну, хорошо. — А сам чувствую, сильно волнуюсь.

А он вдруг говорит:

— Вы извините, но мне уходить пора.

А я говорю:

— Подождите. У меня поручение к Соколовой имеется, насчёт глаз. Что глаза покажут, что глаза расскажут. Вам ясно?

— Да, — говорит. — Нет, не ясно… Вы, — говорит, — успокойтесь. Отдыхайте.

Я ему говорю:

— Вы мне прямо скажите — женаты?

Он говорит:

— Нет ещё, только собираюсь.

Тут уж я на него зверем смотрю. А он на мои нашивки ранений уставился.

Я говорю:

— Что смотрите, а?

Не успел он ответить, слышу звонок, Он сразу встал. А я говорю:

— Садитесь, я сам открою!..

Иду. Открываю. В прихожей темно. Вдруг чувствую, целует меня женщина. Я назад подаюсь, а она говорит:

— Колюня, ты меня, наверное, ругаешь, что задержалась?

Тут я выхожу на свет. Смотрю — женщина молодая, и выражение лица у неё испуганное до последней степени.

— Ой, — говорит, — что это?… Кто вы такой?…

Я в комнату прохожу, а женщина следом идёт. Тут я на техника-лейтенанта оглядываюсь. Вижу: он ей знаки делает — по голове своей пальцем постукивает, потом на меня показывает. Я говорю:

— Что за жесты, дорогой товарищ? — И к женщине обращаюсь: — Вас, кажется, Верой зовут?

— Да, — говорит, — Верой… А вы кто такой?

Я говорю:

— Я так… боевой товарищ капитана Соколова.

— Значит, вы оттуда?

— Да, мы в одной части.

— Ох как хорошо. Садитесь.

Я говорю:

— Ничего, я постою. Прокурор стоя обвинение говорит.

— Обвинение? Вы что же, военный прокурор? — спрашивает, а сама на этого, на Колю, оглядывается.

— Нет, — говорю. — По службе я не прокурор. Я по дружбе прокурор.

Она говорит:

— Извините, я вас не понимаю. — Говорит, а сама к технику-лейтенанту жмётся…

— Вот что, — говорю, — капитан Соколов мне так сказал: «Ты к ней приди и в глаза ей посмотри. Приедешь — расскажешь».

Тут я смотрю на неё. Лицо у неё испуганное. Глаза серые, большие, и брови тёмные вразлёт.

— Ну что, посмотрели?

— Посмотрел.

— Вот и хорошо. А вы письма не привезли?

Тут я строго ей говорю:

— От кого вы письма ждёте?

— От кого? От капитана Соколова. От Пети.

Я говорю:

— Он не Петя. Он Вася.

Она глаза ещё шире открывает:

— Вася? Какой Вася? У нас нет никакого Васи. У нас, — говорит., — с Колей, вот с ним, брат Петя. Капитан Пётр Соколов,

Я, конечно, падаю на стул и не своим голосом спрашиваю:

— Капитан Василий Соколов, лётчик?

— Нет, — говорит, — капитан Пётр Соколов, танкист.

Я говорю:

— Василий Соколов ваш супруг?

— Нет, — говорит, — Пётр Соколов мой брат, мой и Колин. А супруга у меня, — говорит, — пока ещё нет,

Тут я открываю рот и говорю:

— Товарищи, что же это у нас с вами получилось?

А сам книжку записную достаю. — Вот адрес: Москва, Полянка, 34.

А Вера спрашивает:

— Какая?…

Я говорю:

— Что какая?… Москва — одна.

— Москва-то, — говорит, — одна, а Полянки две. Большая и Малая. Наша Большая.

Ну тут уж я не буду вам рассказывать, как мы этот вечер провели, это, знаете, очень длинный будет рассказ.

В общем, расстались мы по-хорошему, а когда прощались, мне Вера говорит:

— Вы Колю сильно напугали. Он думал, вы контуженый.

— Да, — говорю, — теперь я понимаю, почему он на мои нашивки смотрел.