Чтение онлайн

– Почему, ты думаешь, твоя одежда и часы перемещаются вместе с тобой, а все остальное – нет?

– Я не знаю.

– Подумай.

– Может быть, это как-то связано с убеждениями?

– Напрямую, – подтвердил Дрейк. – С самых детских лет ты носишь одежду. Ты свыклась с ней, не замечаешь ее, просто знаешь, что она всегда на тебе есть. Поэтому реальность не спорит с тобой. Как часто ты раздеваешься? Только когда моешься? А потом снова что-нибудь надеваешь? В твоей голове даже не возникает сомнения, ни на секунду не приходит мысль, что ты можешь вдруг неожиданно остаться голой. Это идет вразрез с укоренившейся мыслью, что человек практически всегда одет.

Я согласно кивнула.

Кофта жалась к телу. Обтягивала его. Касалась рук, плечей, шеи, груди. Поверх тела должна быть ткань. Это привычно – как вторая кожа. Без нее холодно, непривычно и стыдно. Даже в юбке ногам становится слишком просторно. Джинсы надежней – закрывают, защищают (скрывают?). Только на ночь можно почти все с себя снять. Когда никто не видит, только для сна. Или когда с любимым…. Но это уже из другой оперы.

– А твои часы? – Дрейк кивнул в сторону моего запястья. – Сколько лет они у тебя?

Я отчего-то смутилась. Посмотрела на старый, потрескавшийся, некогда лакированный бордовый браслет и покрытый мелкими царапками экран.

– Двенадцать, – тихо ответила я. Перед глазами возник далекий день рождения и бабушка с маленькой, упакованной в бумагу коробочкой. Неужели так долго? И почему я никогда не задумывалась над тем, чтобы их поменять на другие – красивые и модные? Наверное, все-таки потому, что это – бабушкин подарок. Да и работают. Зачем менять?

– Ты снимаешь их на ночь?

От обилия интимных (на мой взгляд) вопросов делалось душно и жарко. Хотелось пить.

– Нет, не снимаю. Только когда моюсь. Да и то они воду держат.

– Все верно, – кивнул Дрейк. – То есть твои часы – это еще одна часть тебя, которая постоянно присутствует. Из осознанного знания о том, что «часы есть всегда», оно перешло в глубины неосознанного. Когда для того, чтобы «знать», уже не нужно «помнить». Понимаешь?

Я переварила услышанное.

– Теоретически да.

– Именно поэтому твоя одежда и часы остаются при перемещениях. Но все остальное пропадает. Для того, чтобы изменить ситуацию, тебе нужно внедрить в голову новое знание – «Я умею переносить предметы». Любые зажатые в руках предметы. Или те, что есть на теле. То есть «У меня есть такая способность». Или «умение». Выбери любое понравившееся слово. Когда ты убедишь в этом не только свою сознательную часть, но и подсознательную, тогда научишься это делать.

– Вот так просто? – спросила я.

И Дрейк в первый раз рассмеялся. Почему-то его улыбка меня заворожила. Такая же редкая, как четырехлистный клеверный лепесток. Или конец радуги со стоящим на нем горшочком с золотом. Ненадолго сверкнули ровные белые зубы. Потом он снова стал серьезным.

– Просто – это неверное слово. Научиться сложно. Очень. Замена укоренившихся убеждений сознания – один из самых сложных для человека процессов. Я не зря начал разговор именно с этой темы. Тебе потребуется пробраться туда, где храниться вековой склад летописи всего того, во что ты когда-либо верила, и добавить туда еще один новый листочек пергамента со словами «Я могу вот то-то». И только тогда ты увидишь иной результат. Когда все сделаешь правильно.

Дрейк разлил по кружкам кофе. Тот все еще дымился. Странно. Мне казалось, что прошло уже несколько часов, но кофе почему-то не остывал. Хороший термос?

Я поблагодарила, подняла кружку и сделала глоток. Местной ароматной «арабике» следовало отдать должное.

Увидев, что Дрейк взял один из круассанов, я тут же последовала его примеру и положила один себе на блюдце. Греховно-вкусные, свежие, с тысячей мягких прослоечек внутри и хрустящим, идеально пропеченным верхом…. Как отказаться? Вот если бы это был последний, а так еще целых пять….

– В этом и будет состоять твой тест, Бернарда, – спокойно сказал Дрейк, разрезав круассан пополам и намазав одну половинку маслом. – Научись переносить с собой предметы, тогда мы будем разговаривать дальше.

Что ж, задача была ясна. И, по-видимому, трудно выполнима. Ведь пыталась же я раньше таскать монетки? И куда только девались. А сумка?

Мда-а-а-а. Неудачный опыт имелся. Теперь во что бы то ни стало нужно было это изменить, благо Дрейк считал, что такое возможно, и даже объяснил как.

– Сколько у меня времени?

Солнечный зайчик взобрался Дрейку на плечо и оттуда подмигнул.

– Я не буду торопить. Но и слишком долго ждать не хочу. У тебя есть неделя. Начиная с завтрашнего дня.

Ладони нервно затеребили подол скатерти. Неделя. Много или мало?

Хватит, чтобы научиться или нет? И достаточно ли будет тех объяснений, что мне дали? Ведь новых не найти – придется опираться на полученные знания.

– Чтобы проносить с собой вещи, мне просто нужно поверить, что я это умею?

Дрейк сделал глоток и поставил чашку на стол. Сложил на ремне руки.

– Не просто поверить. Тебе нужно это «знать».

– А в чем разница между верить и знать?

– Ты веришь, что стена твердая?

– Да.

– Ты знаешь это?

– Да.

– То есть в этом случае тебе не требуется «проверять», чтобы знать, что она твердая. Не требуется даже верить. Железобетонное знание перекрывает сомнения. Вот и в случае с новой способностью, нужно научить себя «знать» это. А не просто «верить» в это.

Теперь разница становилась более или менее понятной.

– Есть вещи, про которые ты можешь говорить «Я верю в это». Но верю, не означает «я знаю, что так и есть».

– Я поняла.

Он слегка улыбнулся.

– Чтобы у тебя был лучший стимул, могу тебе сказать, что в случае успеха я продолжу тебя учить. Мне требуется хороший специалист, а условия последующей работы тебя не разочаруют. Я ценю хороших сотрудников, а особенно редких. Если после обучения тебе вдруг не захочется на меня работать, то я оставлю за тобой право отказаться.