Древолюция
Шрифт:
— Так. Значит, вы можете мне сказать, есть ли среди жителей Дымова, э–э… слабоумная девушка лет двадцати, — он протянул Николаю фотографию Инны.
— Пошли отсюда, быстро! — проговорил Поборцев Свете. — Только не беги, а то заметят.
Они повернулись и пошли к домам, изо всех сил стараясь не бежать, чтобы не привлечь внимание. Мысли Алекса кружились лихорадочной каруселью. Так вот зачем он прилетел! Ему Инна нужна! Раньше над деревьями опыты ставил, теперь над людьми хочет! Так ему Вожаков и скажет! С площади доносились отрывистые фразы, но Поборцев не прислушивался. Главное — предупредить Инну и ее мать, и поскорее увести их из города. На площади их, кажется, не было, значит, сейчас они дома.
— Света, постой здесь. Если что — предупредишь!
Алекс взлетел вверх по лестнице. Инна жила на четвертом этаже. Он забарабанил в дверь, открыла мама.
— Варвара Ивановна, собирайтесь скорей! Надо уходить!
— А что случилось?
Из соседней комнаты показалась Инна.
— Привет, Алекс, — сказала она.
— Привет, Инна, быстрей собирайся! Одевайся! Я помогу! — он заметался по комнате, не зная, где у них лежит одежда.
— Что случилось? — повторила мать.
— За ней прилетели, — Алекс указал на Инну. — Из Москвы. Они не должны вас найти!
— Как? — не поняла Варвара Ивановна. — Кто прилетел из Москвы? Почему не должны найти?
Алекс вскипел. Куча ненужных вопросов, когда у них совсем нет времени!
— Они хотят забрать вашу дочь, потому что она может говорить с деревьями! — еле сдерживая раздражение, пояснил он. — Они станут использовать ее как лабораторную крысу!
— Но вы сами говорили, что ее дар нужен всем. Почему мы должны бежать?
— У меня нет времени вам объяснять! — закричал Алекс. — Вам нужно спрятаться, немедленно, бежать в лес! Когда они улетят, вернетесь!
— Я не верю вам, — сказала мать, — сначала вы говорили, что у Инны дар, нужный людям, а теперь хотите спрятать ее от людей! Сюда прилетели из Москвы ради нее, и мы пойдем к ним.
Поборцев в ярости взмахнул рукой, еще больше напугав Варвару Ивановну.
— Вы сами не знаете, что делаете!
— Алекс! — через открытую дверь донесся крик Светланы. — Они идут сюда!
Поборцев подскочил к окну и увидел группу солдат, направлявшихся к дому. И на площади что-то происходило. Толпа раздалась и поредела, люди начали разбегаться. Он размышлял две секунды:
— Беги отсюда! — крикнул он Свете и выскочил на лестничную площадку. Он уже не успеет. Эх, жаль, в доме нет черного хода, правда, по чердаку можно перебежать в другую парадную…
— Беги в лес! Быстро!! — прикрикнул он сверху. Светлана в последний раз взглянула на него и побежала. Но было поздно. Солдаты заметили девушку и побежали следом. Света завернула за угол и пропала из вида.
— За ней! — громко скомандовал кто-то. Поборцев вытащил из куртки пневматический пистолет и, не целясь, стал стрелять в бегущих солдат. Причинить какой-либо вред он вряд ли мог, да и не стремился. Лишь бы задержать их, отвлечь от Светланы. Это получилось. Пистолет стрелял громко, в проулке меж домов выстрелы звучали почти как настоящие. Кто-то из солдат залег, другие спрятались в ближайшие парадные.
— Получите! Я здесь! — кричал Поборцев, без перерыва давя на курок. Слишком поздно он вспомнил, что настоящий пистолет давно бы потребовал перезарядки, а в его обойме было почти пятьдесят крошечных шариков. Интересно, догадаются ли об этом те, внизу? Он отошел от окна и вовремя: выпущенная откуда-то снизу очередь прошлась по потолку комнаты, оставляя в нем уродливые отверстия. Все, теперь окно под прицелом, и они пойдут на штурм, подумал Алекс. Через распахнутую входную дверь он услышал топот множества ног по бетонной лестнице.
— Вот и все, — сказал Поборцев Варваре Петровне. — Не вышло у нас ничего.
— Мама, мне надо к дереву! — вдруг сказал Инна. Мать растерянно посмотрела на Поборцева. Топот ног приближался.
— Поздно уже, — сказал Алекс. — Хотя…
Он вытащил их на лестницу и указал на чердачную дверь:
— Туда! — затем просунул руку с пистолетом в лестничный проем и быстро опустошил обойму, еще на некоторое время задержав наступавших. Но через минуту солдаты ворвались в комнату и схватили Алекса, щедро осыпая ударами кулаков и прикладов.
— Вы что? Я тут ни при чем! — кричал Алекс, но его не слушали. Он отбивался, как мог, пока очередной удар по голове не заставил мир взорваться и потухнуть…
Сознание возвращалось рывками. Он слышал звуки и видел странные расплывчатые предметы, не понимая, где находится. Горсть холодного снега, кем-то жестко размазанная по лицу, окончательно привела в чувство. Поборцев лежал на снегу, и опухшие от побоев глаза увидели серое безразличное небо и такие же безразличные лица, склонившиеся над ним. Одно из них он узнал.
— О–о, вот и наш главный идеолог, — усмехнулся Курмаев, разглядывая избитого Поборцева. — Понятно, откуда такая информированность у населения! Ловко вы из Москвы скрылись, и концов не нашли. Вот только меня не обманешь. Я и твой голос хорошо запомнил, и Дымов тоже, так что найти тебя не представляло особой сложности.
— Так вы за мной прилетели? — удивился Алекс, разлепляя разбитые, запекшиеся от крови губы. Он попытался подняться, но не смог. Сильно мутило, один из передних зубов сломался и рассек губу изнутри.
— Да кому ты нужен? — презрительно процедил Курмаев. — Официально и ты и Ольхина считаетесь пропавшими без вести. Так что не усугубляй. Вы, гражданин Поборцев, нарушили данную вами подписку… а сейчас военное время, понятно?
— Вы снова мне угрожаете? — спросил Алекс. Несмотря на боль, ему стало приятно от мысли, что почти всесильный Курмаев угрожает избитому, полуживому журналисту. Значит, уважает, заключил Поборцев.
Представитель президента до ответа не снизошел.
— Где девушка? — спросил он.