ДРЕМ
Шрифт:
– Леди Луэлин, леди Элиш, я знаю... и всё же... Неизвестно, как эти средства... Их реакция на гормональный всплеск организма... Если вы вступите в интимные отношения...
Я не стала заставлять его краснеть дальше и ответила, смеясь:
– Не беспокойтесь, Энтони, я буду верна себе....
– Я тоже, – мрачно усмехнулась Элиш.
В конце концов мы остановились на трёх основных препаратах. Ключевой касался формы и цвета глаз: учёные определили, что именно глаза задают остальные характеристики человеческого лица.
Для себя я выбрала галителин, оттенка КЛ серии Н – он закапывается в глаза, и они становятся карими, а их внешние уголки опускаются вниз (поскольку от природы уголки глаз моих чуть-чуть тянутся вверх); капля-ампула корителина оттенка КД – проглотить или ввести в кровь, и кожа делается очень смуглой; капля-ампула волотелина оттенка ТБЧ – аналогично, и волосы оказываются естественного чёрного цвета. Это сочетание делало меня наиболее далёкой от истинного вида леди Луэлин...
А кроме того, телины несколько преломляют лучи при сканировании, почти незаметно, но ощутимо для результатов. Благодаря галителину, например, немного изменяется отпечаток сетчатки – есть сходство, но нет соответствия.
Элиш, конечно, предпочла другую цветовую гамму и превращалась в рыжую зеленоглазую красотку, что ей, надо сказать, очень шло.
Действие лишь капли препаратов должно длиться около месяца, к концу срока их влияние на организм ослабевает и начинает проступать внешность, дарованная от природы. Если поддерживать всё время определённое их количество в организме, можно добиться постоянного пребывания в иной внешности. Но ежели выпить ампулку антителина, то изменения проходят бесследно.
А также мне понравилась ещё одна разработка лаборатории: иллюзин. Его тоже нужно было вводить в кровь, но, в отличие от телинов, он не был гормональным и не вступал с гормонами ни в какое противоборство. Лишь выводился из организма определённое время – в зависимости от дозы.
Мне понравилось его действие: он создавал некое поле иллюзорности вокруг того, кто его употребит. Будто на человеке становилось сложно сфокусировать взгляд, не бросались в глаза детали, даже несколько менялись формы. А кроме того он капельку изменял биополевой отпечаток, записывающийся на пласторе. Совсем немного, однако заметно для скан-систем...
Я пыталась рассмотреть себя в зеркало, приняв его. В виде Луэлин Грэт Рабэллы я была узнаваема, хотя лично я, увидев себя, заподозрила бы, что меня подменили. Но когда приняла все препараты, то стала совершенно иной личностью.
Это порадовало, но, увы, у иллюзина был один недостаток: он оказывал иллюзорное воздействие только на зрительный аппарат гуманоидов. То есть если бы на меня посмотрел галактоид, глаза которого устроены по-другому, никаких странностей он скорее всего не заметил бы. Зато и приборы не засекали этого поля...
Постепенно приказала и всем илберам создать себе вторую внешность для избежания крайних ситуаций. Особенно волновал Дэльвик. Конечно, я не акцентировала на нём внимания, но... Некогда блестящий воин, идеально натренированный и обученный, он был уже не настолько молод... Хотя, попади в руки врагам, думаю, ещё мог бы преподнести несколько сюрпризов.
Каюсь, забежала немного вперёд – всё это, конечно же, заняло время. А в тот день аварии ожидали ещё три неприятности.
Во-первых, ко мне неожиданно зашёл один из Илберов Совета зинт Еоронис Лабельн, сильно взволнованный. Он сообщил, что наша Мелен Эльэльо, декайка, тоже являющаяся Илбером Совета, попала в аварию на Дэрре, опасной для декайцев планете, и очень сильно пострадала. Судя по всему, ей придётся на долгое время отлучиться от дел.
Он оставил мне гелевую дискету с записью крушения – космолёт не взорвался, поэтому данные сохранились. Просматривая её, я задумалась, не связано ли это с какой-нибудь диверсией. Однако всё выглядело весьма естественно. Отдала приказ расследовать аварию: все эти странности не на шутку тревожили.
Во-вторых, куда-то исчез агент Фримп. Ввиду невозможности вернуть его на Дрем, он временно был отправлен на одну из других планет, и до сегодняшнего дня исправно выходил на связь.
Именно он в своё время захватил руководителей дремлянского восстания, включая Дмитрия. У Королевского Совета никогда не было причин сомневаться в его верности, однако случившееся заставило меня задуматься. Мог ли он работать на кого-нибудь другого? Мог ли он захватить Дмитрия намеренно? Устранили ли его по каким-то причинам, или просто скрыли? Связано ли это с провалом другого резидента и аварией илбера?
И уже совсем поздним вечером Михаэль доложил, что загадочный ротор бежал из дремлянской тюрьмы, и след его утерян. Это тоже сильно взволновало меня, Михаэль сообщил, что многие из наших пытались его отыскать, но бесполезно.
Однако было и счастливое событие, буквально на следующий день. Михаэль снова появился в кабинете, и это означало важные новости. Сердце учащённо забилось, неужели нашёл...
– Судя по некоторым данным, – произнёс он, как обычно занимая кресло для посетителей и почему-то становясь почти неприметным в нём, – все пропавшие осуждённые пребывают на Дреме. Принцип действия переноса пока не ясен.
– Все? – осведомилась я, умоляя себя не проговориться и не спросить о Дмитрии напрямую, и даже под столом сжала рукой какой-то колючий дискоталл.
– Похоже, мэм. Их мысли не выходят в общую сеть Опознавателей, но кое-что всё-таки просачивается.
Я кивнула, не без удивления обнаружив некоторые колебания в лице Михаэля. Да говори уже! Черти кометные, кажется, из руки, которой сжала дискоталл, полилась кровь. Ещё не хватало тут всё закапать, и чтобы он заметил. Постаралась расслабиться как могла, ожидая.
– И ещё, леди Луэлин... – всё же произнёс он. – Там упорно распространяется слух, что один из них, человек, был... близок с вами. Поэтому я решил доложить вам лично и узнать, как поступить с этой информацией – за пределы Дрема в силу их необщения с остальными планетами она не выходит, и, вероятно, нам тоже не нужно распространять её?
Изобразив лёгкое недоумение с долей брезгливости, я откликнулась:
– Вероятно, нет. Если это какой-то их замысел, пусть он потерпит крах.
– Ясно, мэм.