Чтение онлайн

— Значит, ты глупа, — произнес Мерик.

Джаркс искоса поглядела на него, рука ее потянулась к поясу.

— Как ты можешь жить здесь и сомневаться? — Мерик, похоже, сам удивился тому, с какой яростью защищает миф. — Боже мой! Этот… — Он умолк, ибо заметил на лице женщины проблеск улыбки.

Она прицокнула языком, чем-то, по всей видимости, довольная:

— Пойдем. Я хочу достичь глаза до заката.

Пики сложенных крыльев Гриауля, заросшие снизу доверху травой, кустарником и карликовыми деревьями, образовывали два холма, в тени которых, на берегу озерца, и примостился Хэнгтаун. Джаркс объяснила, что озерцо питает поток, бегущий с соседнего холма; у города он разливается, а потом стекает по перепонкам одного из крыльев на плечо дракону. Под крылом, сказала она, очень красиво, там папоротники и водопады, но горожане опасаются туда ходить.

Издалека Хэнгтаун выглядел весьма живописно: старинные дома, дымки из печных труб… Но при ближайшем рассмотрении дома превратились в кособокие хижины с прорехами в стенах и разбитыми стеклами. У берега озера плавали в мыльной пене пищевые отбросы и прочий мусор. На улицах было пусто, лишь на некоторых крылечках сидели мужчины. Они мрачно кивали Джаркс и недружелюбно косились на Мерика. Ветер шевелил траву, под крышами хижин сновали пауки, и повсюду ощущались апатия и разложение.

Джаркс было как будто не по себе. Она, по-видимому, решила ни с кем Мерика не знакомить и задержалась в городе ровно настолько, сколько ей понадобилось для того, чтобы взять из какой-то хижины еще один моток веревки. Оставив Хэнгтаун позади, они двинулись между крыльями вниз по спинному хребту дракона — скоплению золотисто-зеленых столбов, обагренных лучами заходящего солнца. Джаркс пустилась рассказывать, как горожане приспосабливаются к такой жизни. Травы, что растут на спине Гриауля, и омертвевшие чешуйки считаются лекарствами и вроде бы обладают колдовской силой. Кроме того, различные коллекционеры интересуются предметами быта предыдущих поколений хэнгтаунцев.

— А еще существуют добытчики чешуи, — докончила Джаркс с нескрываемым отвращением. — Генри Сихи из Порт-Шантея платит им хорошие деньги за живые чешуйки, и многие соблазняются, хоть и боятся, что это накличет на них беду. — Она прошла несколько шагов в молчании, потом прибавила: — Но есть и такие, кто живет тут совсем по другим причинам.

Лобный рог над глазами Гриауля был изогнут у основания, как у нарвала, и отклонялся назад, к крыльям. Джаркс пропустила веревки сквозь ушки вбитых в рог стержней, обвязала Мерика и обвязалась сама. Велев ему подождать, она спрыгнула с века. Мгновение спустя Каттанэй услышал ее голос. Когда он спускался, у него снова закружилась голова. Он разглядел далеко внизу когтистую лапу, заметил мшистые клыки, выступающие из-под невероятно длинной верхней челюсти, ударился о нее и беспомощно затрепыхался в воздухе. Джаркс поспешила ему на помощь и усадила на край нижнего века.

— Черт! — воскликнула она, топая ногой.

Трехфунтовая долька соседней чешуйки соскользнула с места. Мерик присмотрелся повнимательнее: внешне ее было не отличить от остальных, однако между ней и шкурой дракона виднелась тонюсенькая щель. Джаркс брезгливо толкала ее до тех пор, пока она не оказалась вне пределов досягаемости.

— Мы называем их хлопьями, — объяснила она в ответ на вопрос Мерика. — Какие-то насекомые. Суют под чешую свои хоботки и высасывают кровь. Видишь? — Она показала на стаю птиц, паривших рядом с боком Гриауля. Те внезапно разлетелись в стороны, и золотая блестка оторвалась от тела дракона и понеслась в долину. — Птицы охотятся на них, разрывают и съедают внутренности. — Джаркс подсела к нему, помолчала и спросила: — Ты и впрямь сможешь это сделать?

— Что? Убить дракона?

Она кивнула.

— Разумеется, — проговорил он и не удержался, чтобы не приврать: — Я разрабатывал свой способ много лет.

— Но если вся краска будет у него на голове, как ты доставишь ее туда, куда нужно?

— Очень просто: по трубам.

— Ты умный парень, — проговорила Джаркс и кивнула снова. Видя, что Мерик польщен и собирается ее поблагодарить, она добавила: — Но из того ничего не следует. Быть умным — невелика заслуга, все равно что быть высоким.

Она отвернулась, и разговор оборвался.

Мерик уже устал удивляться, но не мог не восхититься драконьим глазом. По его прикидкам, тот был футов семьдесят в длину и пятьдесят в высоту; его прикрывала полупрозрачная мембрана, начисто лишенная даже намека на мох или лишайник. Она посверкивала в лучах закатного солнца, а за ней угадывались иные цвета. Солнце опускалось все ниже, и мембрана начала подрагивать, а потом разошлась точно посредине. С неторопливостью театрального занавеса ее половинки раздвинулись, и из-за них выглянул огромный зрачок. При мысли о том, что Гриауль видит его, Мерик пришел в ужас и вскочил на ноги, но Джаркс остановила художника.

— Стой и смотри, — велела она.

Впрочем, он и без того не способен был шевельнуться. Глаз дракона зачаровывал. Зрачок был узким и густо-черным, а вот радужная оболочка… Каттанэй никогда раньше не видел столь ослепительных оттенков голубого, алого и золотого. Те блики, которые он сперва принял за отблески заката, были на деле своего рода фотическими реакциями. Кольца света зарождались где-то в глубине зрачка, расширялись, затопляли радужную и гасли, чтобы уступить место следующим. Мерик ощущал тяжесть драконьего взора, в котором таились неизмеримо древние мысли, и, словно вняв неслышному призыву, в его сознание хлынули воспоминания, неожиданно яркие и отчетливые…

Лишь с наступлением сумерек Каттанэй сообразил, что глаз закрылся. Его рот был разинут в безмолвном крике, глаза слезились от напряжения, язык словно приклеился к нёбу. Джаркс неподвижно сидела в тени.

— По… — Он судорожно сглотнул. — Поэтому ты живешь здесь, верно?

— Отчасти, — ответила она. — Я вижу в нем то, что происходит, то, что нужно изучать.

Она встала, подошла к краю века и сплюнула. Долина внизу выглядела серой и неправдоподобной, холмы едва проступали из надвигающейся тьмы.

— Я видела там тебя, — сказала Джаркс.

Неделю спустя, потратив много времени на исследования и разговоры, они возвратились в Теочинте. Отцы города встретили Мерика в ратуше, сообщили ему, что его план одобрен, вручили художнику сундук с пятьюстами унциями серебра и заявили, что все общественные запасы — в его распоряжении. Они предложили повозку и сопровождающих, чтобы доставить сундук в Регенсбург, и справились, нет ли такой работы, какую можно было бы начать в его, Каттанэя, отсутствие.

Мерик взвесил на ладони серебряный слиток. Вот оно, желанное богатство, — два, а может статься, и три года свободного труда безо всяких заказов. Но как все переменилось за одну-единственную неделю! Он посмотрел на Джаркс. Та глядела в окно, явно оставляя решение за ним. Он положил слиток обратно в сундук и прикрыл крышку.

— Вам придется посылать другого, — сказал он.

Отцы города недоуменно переглянулись, а Мерик засмеялся — он хохотал над тем, как легко отринул свои мечты и ожидания.