Чтение онлайн

За нашими свитами следовало более двух сотен аристократов, явившихся для участия в турнире.

Казалось, весь город выбрался на улицы и в окна домов, чтобы полюбоваться на это красочное шествие. Развевались знамена, трубачи трубили, что есть мочи. В глазах рябило от разноцветных костюмов и пестрых гербов.

Войдя в город, каждый сеньор занял апартаменты, где поселяются также не менее пяти участников с его стороны. Постоялый двор «Королевская милость» — трехэтажное здание, в сотне шагов от центральной площади, было не новым сооружением, но в прекрасном состоянии, во всяком случае его фасад чисто выбелен, опорные балки прокрашены, а стекла окон сияли чистотой.

Предводители турнира обычно разворачивают в окне, выставляя на улицу, свои знамя и велят разместить внизу на специальном полотнище свой герб со шлемом. Другие участники также разворачивают свои знамена и помещают свои гербы под окнами. Так что и я велел «дать свой герб в окне».

Хозяин постоялого двора, лысеющий мэтр Окшотт, встретил нас очень подобострастно, прижимая руку к жирной груди и постоянно кланяясь.

Мои апартаменты и комнаты рыцарей располагались на втором этаже. На первом этаже разместились слуги. Пажи и оруженосцы отправились на третий этаж, в мансарду.

Сюда же, в этот постоялый двор, со своими служанками и камеристками явились чуть позднее Адель и Бернадетта, после обедни в соборе Гвинденхолла.

Закипела подготовка к вечернему приему у королевы–матери. Служанки сбились с ног. Леди нервничали, это был их первый прием в королевском дворце. Когда леди нервничают — мужчинам лучше быть подальше. Я спустился на первый этаж в большую комнату и потребовал самого лучшего вина.

Бутыль в плесени и паутине принес из подвалов сам хозяин.

— Мэтр Окшотт! Вы нашли эту бутылку на помойке?

— Это местная традиция, приносить грязную бутылку из подвала! — в двери стоял незнакомый мне дворянин примерно моих лет. Лицо чисто выбрито. Волосы его цвета воронового крыла были коротко подстрижены, на голове берет с пером, заколотый брошью с драгоценными камнями.

Зеленый камзол с красными полосами и такого же цвета короткие штаны, открывавшие его стройные ноги, обтянутые белоснежными чулками. В разрезах камзола виднелось белоснежное белье. На ногах короткие сапожки со шпорами. На широком поясе с золотыми медальончиками кинжал в серебряных ножнах и меч–бастард.

Я поднялся из-за стола.

Дворянин, изящным жестом снял, берет и поклонился.

— Честь имею, барон Хэрри Эльсинер!

— Грегори, лорд Холлилоха.

Я предложил гостю кресло и сел напротив. Карие глаза выдавали уроженца юга.

— Прошу простить, Грегори, что я явился без приглашения, но я ваш сосед и признаться, любопытство было невыносимым! Весь город говорит только о вас!

— Хэрри, вы, входя, что-то сказали о местной традиции?

— Вот именно! Грязную и пыльную бутылку приносят из подвала, даже не стряхнув паутину, для того чтобы вы убедились в том, что она действительно содержит выдержанное вино! Бутылка — грязь, вино — рубин! — так говорят в наших краях.

Этой же бутылки не касались, по меньшей мере, лет двадцать — вино наш ровесник!

Вы колеблетесь?! Позвольте мне его откупорить?

— Прошу.

Барон ловко и быстро откупорил бутылку, понюхал пробку, закатив глаза вверх.

— Отменное! Из подвалов монастыря Святой Жильберты?

— Вы правы, сьер барон, — подал наконец голос мэтр Окшотт.

Барон разлил вино по прозрачным стеклянным бокалам, совсем понемногу. Сощурившись, он осмотрел вино на просвет, остался доволен его рубиновым цветом, потом отпил глоток и несколько мгновений гонял вино во рту. Было очень забавно наблюдать за этими манипуляциями.

Наконец вино проглочено. Приоткрыв рот, барон прислушался к своим ощущениям.

— Лучшего не найдете и в подвалах короля! Пробуйте, Грегори!

Я отпил глоток. Вино было не сладким, скорее пресноватым, с легкой кислинкой и неожиданным послевкусием орехового ядрышка.

— Оно отдает орехом? Я прав?

— Странный ореховый привкус!

— Только на виноградниках монастыря Святой Жильберты выращивают это виноград, и заметьте, Грегори, только на южных склонах!

Барон болтал без умолка, и вскоре я уже знал о нем массу всяких вещей.

Хэрри был средним сыном барон Эльсинер, и его отправили в Конфландию в Вилларский университет. По дворянским традициям старший сын наследует титул и имущество отца, средний получал образование или отправлялся в монастырь, а младший нанимался в услужение крупным землевладельцам — герцогам или князьям церкви. Старший брат Хэрри погиб на охоте, и отец спешно вернул сына из университета и теперь прилагал много усилий для того, чтобы воспитать своего преемника из этого шалопая. На турнир Хэрри явился во главе трех рыцарей, и ему был отведен под апартаменты соседний с постоялым двором дом.

В отличие от моих рыцарей Хэрри был поглощен флиртом с любой попавшейся на пути юбкой и дегустацией вин. Предстоящие на ристалище рыцарские сражения его совершенно не интересовали.

Под его болтовню мы допили бутылку и отправили мэтра Окшотта за второй.

Выпить вторую бутылку нам помешали леди.

Со второго этажа спустилась Адель под руку с Бернадеттой.

Глаза Хэрри заблистали, и он понесся мести пол перед дамами своим роскошным пером и целовать ручки. Я представил его, и меня отправили наверх, надевать парадную одежду.

Когда я спустился вниз, уже готовый к приему, мои леди с улыбкой до ушей таяли перед Хэрри, который осыпал их комплиментами и бисером лести.

— Грегори, представь себе, Хэрри советует ехать на прием не в седлах, а в его носилках!

— Носилки?

— Это сейчас здесь самый модный способ передвижения. Я заказал себе двухместные, и вчера мне их доставили. У меня имеется восемь крепких парней — вы доберетесь до дворца в комфорте, под крышей, укрытые от нескромных взглядов!

— Грегори!