Чтение онлайн

— Проникнуть внутрь этой скалы, — задумчиво сказал Питт, — будет практически невозможно. Кто бы ни пытался сделать это, он наверняка умрет.

Выражение торжества на лице Манкузо вдруг исчезло.

— Не говори так. Даже не думай так, — пробормотал он.

Питт взглянул горному инженеру в глаза.

— Почему? Проникновение в командный центр — не наша задача.

— Но вот в этом-то ты и ошибаешься. — Манкузо устало стер пот со лба. — Теперь, когда группы «Хонда» и «Кадиллак» вышли из игры, у Джордана не осталось иного выбора, как послать туда тебя, меня и Джиордино. Подумай об этом.

Питт подумал и понял, что Манкузо прав. Сейчас это стало совершенно ясно. Хитрый Джордан держал их троих в резерве для тайной операции по нападению на построенный Сумой командный центр взрыва ядерных бомб.

Президент смотрел на открытое досье, лежавшее у него на столе. Лицо его было мрачно, когда он поднял глаза от документов и посмотрел на Джордана.

— Они и в самом деле намерены взорвать эти штуки? Это не блеф?

Джордан выглядел бесстрастным, когда кивнул в ответ.

— Они не блефуют.

— Это немыслимо.

Джордан не ответил, но дал президенту время собраться с мыслями. Этот человек, казалось, никогда не менялся. Он выглядел точно так же, как в тот день, когда Джордану представили новоизбранного сенатора от штата Монтана. Та же самая стройная фигура, яркие голубые глаза, та же самая любезность, и доброжелательность. Невероятная власть никогда не тяготила его. Он был вежлив и сердечен с обслуживающим персоналом Белого дома и редко забывал поздравить с днем рождения кого-либо из окружавших его людей.

— Что-то не похоже, чтобы мы окружили их острова флотом, готовым к вторжению, избави Боже.

— Они стали проявлять подозрительность из-за того, что отношение к ним мирового общественного мнения внезапно изменилось к худшему, — сказал Дональд Керн. — После того, как Китай и Россия бросились в объятия демократии, страны Восточного блока стали независимыми, Южная Африка провела свободные выборы, а Ближний Восток чуть булькает на слабом огне, все внимание оказалось приковано к Японии, развивающейся слишком быстро и достигшей слишком многого.

— Их экономическая агрессивность не всегда смягчается ловкостью. Чем больше рынков они завоевывают, тем более твердолобыми становятся.

— Но их нельзя осуждать за то, что они пытаются сделать мировую экономику такой, какою хотят ее видеть, — сказал Джордан. — Их деловая этика отличается от нашей. Они не видят ничего предосудительного в том, чтобы использовать коммерческую конъюнктуру и извлекать выгоду из слабостей своих контрагентов, независимо от эмоций, провоцируемых таким поведением. Единственным преступлением в их глазах являются попытки противодействия их систематическому продвижению. Честно говоря, в своей внешней торговле после второй мировой войны мы вели себя точно так же.

— Я не могу спорить с вами, — уступил президент. — Немногие из лидеров нашего бизнеса, как в прошлом, так и в настоящее время, могли бы рассчитывать на то, что их признают святыми.

— Конгресс и страны Общего рынка склонны всерьез противодействовать экспансии японского бизнеса. Если они проголосуют за торговое эмбарго и национализацию японских корпораций, Токио попробует поторговаться, но Сума и его дружки твердо решились на реванш.

— Но угрожать ядерной смертью и разрушением…

— Они стараются выиграть время, — объяснил Джордан. — Их Всемирный коммерческий трест является лишь частью более широкого плана. Японцы живут в ужасных условиях перенаселенности. Сто двадцать пять миллионов человек на клочке суши размером с Калифорнию, причем большая часть этой суши слишком гориста, чтобы на ней можно было жить. Их неафишируемая долговременная цель состоит в экспорте миллионов их наиболее хорошо образованных граждан в другие страны и создании колоний, сохраняющих лояльность и тесные связи с метрополией. Именно так обстоит дело в случае Бразилии, и то же самое происходит с Соединенными Штатами, если учесть их массовую иммиграцию на Гавайи и в Калифорнию. Японцы одержимы идеей выживания, и, в отличие от нас, они планируют вперед на десятилетия. Посредством торговли они строят огромное глобальное экономическое сообщество с японскими традициями и культурой в качестве связующего звена. То, чего не понимают даже они, — что Сума намерен стать исполнительным директором этого сообщества.

Президент снова взглянул на досье.

— И он защищает свою преступную империю, стратегически подкладывая ядерные бомбы в другие страны.

— Мы не можем винить в этом японское правительство или огромное большинство японского народа, — заявил Джордан свое мнение. — Я твердо убежден, что премьер-министр Дзансиро был введен в заблуждение и обманут Хидеки Сумой и его картелем промышленников, финансистов и лидеров преступных группировок, которые тайно создали ядерный арсенал и затем на его основе разработали Проект «Кайтен».

Президент раскрыл карты.

— Может быть, мне следует назначить встречу с Дзансиро и проинформировать его об открытиях, сделанных нашей разведкой?

Джордан покачал головой.

— Я не советую делать это сейчас, сэр. По крайней мере следует отложить это до тех пор, пока мы не получим шанс поразить Проект «Кайтен» в самое сердце.

— Когда мы встречались с вами прошлый раз, вы еще не знали, где находится командный центр.

— Новая информация приблизила нас к этой цели.

Президент посмотрел на Джордана с еще большим уважением. Он понимал своего главного собирателя разведданных, его преданность своей стране, долгие годы службы, начавшейся еще тогда, когда он только что кончил школу и уже начал тренироваться для участия в оперативной работе. Президент также заметил, чего стоили Джордану эти годы невероятного перенапряжения. Джордан то и дело глотал таблетки «Маалокс», одну за другой, словно это была воздушная кукуруза.

— Вы знаете, где должны быть размещены заминированные автомобили для их подрыва?