Чтение онлайн

– Как ты вообще тогда оказался в «Оклахоме»? – решаю задать самый тупой вопрос, который волновал меня с момента первой встречи.

– Я ожидал услышать все что угодно, но точно не это, – с ноткой удивления в голосе фыркает он.

Я издаю смешок, тем самым немного отгоняя плохие воспоминания, и Эштон продолжает:

– Я приехал забрать Рида и Тиджея по просьбе Эбби.

– Так, значит, мне стоит поблагодарить твою сестру?

Отстраняюсь от груди, чтобы взглянуть ему в глаза. Он улыбается, и в уголках появляются морщинки.

– Давай не будем умалять мою роль в этой истории, – наклонив голову, произносит он, и я смеюсь.

– В скромности тебе нет равных.

Он отрицательно мотает головой.

– Вообще-то, в искусстве поцелуев. О, и еще если мы когда-нибудь пойдем на квиз по «Сумеркам», то я принесу нашей команде победу.

Начинаю хохотать.

– Я тебя люблю, – прижавшись к его груди ладонями, произношу я.

Его глаза сияют в свете фонаря, отчего кажутся прозрачными. Он тянется ко мне рукой и подушечками пальцев касается волос, а затем убирает прядь за ухо.

– А я безумно люблю тебя, – хриплым голосом говорит он в ответ. – Пойдем в дом?

Эштон кладет свои ладони на мои, после чего притягивает их к своим губам и оставляет на них едва уловимый поцелуй. Его взгляд полон трепета и нежности, и от этого я чувствую себя рядом с ним в безопасности. Я делаю глубокий вдох, когда он делает шаг назад, при этом переплетая наши пальцы.

Прежняя я бы сейчас сказала ему что-то вроде «А у меня есть выбор?», но ведь мне прекрасно известно, что выбор есть всегда. И этому меня научил тот самый мужчина, которого я сейчас крепко держу за руку.

– Я скажу тебе «да», – уверенно произношу, не отводя глаз. – И если… – облизываю губы. – Если ты все еще хочешь, чтобы я… – Шумно выдыхаю. – Чтобы мы…

Боже, а вдруг он не хочет? В глазах вдруг скапливается влага, но я тут же беру себя в руки.

Это же Эштон.

Мой Эштон.

– Мы с тобой сейчас стоим на том самом месте, где изменились наши судьбы, – шепчу. – На том самом месте, где части наших сердец превратились в пепел. На том самом месте, где жизнь разделилась на до и после. Что, если мы начнем нашу вечность именно здесь, где однажды потеряли самих себя?

Его глаза тоже наполняются слезами. Он задерживает дыхание, не сводя с меня взгляда.

– Однажды ты уже спросил меня, а теперь… Теперь моя очередь узнать о твоем выборе. Мы оба знаем, что я совершенно тебе не подхожу и приношу лишь головную боль, но я все же хочу рискнуть, ведь твоя сестра говорит «кто не рискует, то не рискует, ну а кто рискует, тот рискует», и ни один человек в целом мире не сказал бы чего-то более мудрого. – На этих словах Эштон усмехается. – Так вот… Я не могу пообещать тебе, что когда-нибудь стану достойной твоей любви. Но зато я клянусь, что буду любить тебя каждой клеточкой своей души. – Делаю глубокий вдох, а затем на выдохе интересуюсь: – Эштон Уильямс, согласен ли ты до конца своих дней выбирать нас?

Уголки его губ медленно ползут вверх. Он тяжело сглатывает, наклоняет голову вниз, и его лицо озаряет широченная улыбка.

– Хлоя Маккалистер, до этой самой секунды я был уверен, что ты и риск – это два слова, которые не могут находиться рядом друг с другом в одном предложении, но ты умеешь удивлять. – Он улыбается, и я тоже не могу сдержать улыбки. – Вот тебе еще один удивительный факт: ты единственная головная боль, от которой мне совершенно не хочется избавляться.

Я смахиваю подушечками пальцев слезы, при этом издаю смешок.

– Все, что я чувствую рядом с тобой, – удивительно. Но самое удивительное то, что мое сердце рядом с тобой вдруг снова начало биться. Я люблю тебя, милая. И клянусь, что до конца своих дней это самое сердце будет принадлежать тебе.

Здоровяк снова притягивает меня к себе в крепкие объятия, захватывая в капкан. Я льну к нему всем телом, все еще оглушенная биением своего сердца.

Он любит меня.

Правда любит.

Несмотря на то, что я сломленная. Что я неправильная. Что я чертовски сильно ему не подхожу.

Ему наплевать на то, что у таких, как я, не может быть хеппи-энда. Зато не наплевать на то, что для меня действительно важно. И самое главное, именно он научил меня об этом говорить. Не бояться своего собственного голоса.

И бороться.

Бороться за свое собственное счастье.

Счастье быть самой собой.

Рядом с ним.

Солнечные лучи озаряют комнату своим ярким светом, игриво переплетаясь на стенах. Сквозь распахнутое настежь окно виллы доносится шум волн, бьющихся о берег. В большом круглом зеркале с золотой окантовкой вижу, как легкий ветерок колышет струящуюся ткань занавесок, а затем перевожу взгляд на свое платье. Белый атлас словно светится. И это не из-за солнца, а из-за того, как сияю я. Провожу рукой по гладкой ткани, и с губ срывается короткий вздох.

Когда я была маленькой, я часто представляла себе, как надену белое свадебное платье. Пышное. Со стразами. Как у моих кукол Барби. Чтобы я выглядела как настоящая принцесса. Вот только теперь я выросла. И жизнь помотала меня так, что ни одно платье уже не сделает из меня ни Барби, ни принцессу, как ни крути.

Но самое главное, что я и не расстраиваюсь по этому поводу. Ведь мне больше не хочется стать принцессой в заточении и ждать, что принц меня спасет. Теперь я и сама могу спасти принца.

Еще раз окидываю взглядом свое отражение в зеркале. Простое белое платье из блестящего атласа длиной чуть ниже колен идеально подчеркивает мою тонкую талию. Оно кажется неброским, но это и делает его прекрасным. А еще его изюминка кроется в вырезе на спине. О, и в том, что его ткань настолько тонкая, что я не надевала под низ белье.