Чтение онлайн

Поворачиваю голову и вижу, как Эбби пытается перепрыгивать через лужи. Ее длинные светлые волосы развеваются на сильном ветру, пока она сильнее кутается в утепленную толстовку. Добравшись до здания школы, я протягиваю ей ее рюкзак и даю наставление:

– Все будет хорошо, ты же знаешь?

Она поднимает на меня свои светло-голубые глаза и тихо произносит:

– Я не хочу, чтобы было просто хорошо. Хорошо – это для слабаков.

Улыбаюсь и притягиваю Эбби к себе, чтобы поцеловать ее в висок.

– Значит, у нас все будет восхитительно. Договорились?

Эбс кивает и натянуто улыбается, а затем поправляет лямку рюкзака и поворачивается ко мне спиной, направляясь к школе.

Листья зеленых деревьев на площади перед школой шелестят и покачиваются на сильном ветру. Белый фасад здания с резной лепниной поверху сейчас кажется серым из-за туч над ним. Ученики с разноцветными рюкзаками спешат на уроки, перепрыгивая через огромные лужи на асфальте и обгоняя друг друга.

Открываю перед Эбби дверь и следом за ней захожу в просторный холл. В коридоре справа от нас расположены серые шкафчики. Сейчас здесь собралось много школьников, которые громко смеются и обсуждают летние каникулы. Мы пересекаем коридор и оказываемся у кабинета директора.

Трясущимися руками открываю дверь и прохожу внутрь, где здороваюсь с секретарем. Я уверен, что волнуюсь гораздо сильнее Эбигейл, ведь это ее первый день в школе. Не только в этой, а в принципе. Она всегда находилась на домашнем обучении из-за бесконечного количества тренировок по фигурному катанию. Так что для нее это новый жизненный опыт. Эбби сама настояла на том, что хочет теперь посещать школу, как обычная девчонка. Решив завершить карьеру фигуристки, она захотела начать жизнь с чистого листа, как обычный подросток. И это сжирает меня изнутри.

Фигурное катание для Эбби – как хоккей для меня. Это смысл жизни. Думаю, все профессиональные спортсмены подтвердят вам мои слова. Спорт – это то, что заставляет сердце биться чаще. Это наш личный Хогвартс. Наша собственная нирвана. Наш кислород, без которого мы просто умрем.

Я достаточно легко перенес развод родителей, несмотря на то, что отец был для меня кумиром. Мои товарищи по команде завидовали мне, когда речь шла о нем. Ведь я – сын легенды хоккея. Мой отец был номером один. Думаю, нет ни одного хоккеиста, у которого дома не было бы плаката с ним. Он и в самом деле делал на льду невероятное. Лед был его стихией.

Помню, когда мне было пять и мама привела меня на игру отца, я был поражен. Все происходящее на льду казалось мне волшебством. Быстрые маневры, запредельная скорость, гул болельщиков… От этого сердце оглушало медленными ударами в висках. Зрелище передо мной было просто невероятным. Я не мог оторваться от этой захватывающей игры и хотел еще и еще. Хоккей стал для меня воздухом, в котором отчаянно нуждались мои легкие.

Так я и начал играть в хоккей. Сутками напролет.

А затем родилась Эбби. Точно не помню, но что-то подсказывает мне, что она научилась кататься на коньках быстрее, чем научилась ходить. В три года она уже вовсю колесила по льду, обгоняя меня. Уже тогда трехлетняя Эбс мечтала лишь о том, чтобы стать известной фигуристкой. И с этой же мечтой она провела следующие десять лет своей жизни. Она буквально жила в ледовом дворце, отрабатывая пируэт за пируэтом. Эбигейл Уильямс – самый трудолюбивый и упорный человек в моей жизни. И то, что сейчас она опустила руки и сдалась, заставляет меня не на шутку переживать. Ее организм просто не способен жить без льда. Это та вещь в ее жизни, которую невозможно чем-либо заменить.

Провожаю Эбби до ее класса и пристально смотрю в ее глаза цвета неба, пытаясь молча сказать ей, что я рядом. Она снова кивает, и уголки ее рта поднимаются вверх. Затем она скрывается за дверью, а я шумно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки.

– Привет, – неожиданно доносится до меня чей-то приятный голос.

Поворачиваюсь на звук и вижу перед собой девушку невысокого роста. Ее голова немного вздернута вверх, чтобы встретиться со мной взглядом. Ведь мой рост сто девяносто сантиметров, а девчонка едва доходит мне до середины груди. Ее светло-зеленые глаза, обрамленные длинными темными ресницами, пристально смотрят на меня. Каштановые волосы, слегка завивающиеся на концах, локонами струятся по плечам. На ней голубая футболка и вареные джинсы-бойфренды, а на ногах – белые конверсы.

– Я Лиза, – представляется она. – Ты ведь Эштон Уильямс?

Киваю.

– Я староста класса. И я удостоилась чести рассказать тебе и показать, что здесь и как устроено.

– И как ты поняла, что Эштон – это я?

– У тебя на бомбере сзади написано «Уильямс», – сдерживая смешок, отвечает Лиза.

Я смеюсь.

– Точно.

– Готов к экскурсии? – улыбается она.

– Всегда, – улыбаюсь в ответ я.

– Ты уверена, что это сработает? – Я потираю висок и смотрю на Лизу, моля Господа, чтобы она сказала, что уверена. Иначе я просто сойду с ума.

– В сотый раз да, – улыбнувшись, отвечает Лиза.

– Ладно, – выдыхаю я. – Давай еще раз пройдемся по нашему плану.

Лиза фыркает, но затем все-таки послушно повторяет план действий:

– Я подхожу к Эбби в школе и предлагаю подвезти до дома. Затем говорю, что ты просил забрать тебя с тренировки из ледового дворца. Мы выходим из машины и идем к тебе на тренировку, которая, конечно же, уже давно закончилась. Я прошу ее подождать на трибунах, пока я тебя найду, и ухожу. В этот момент знаменитый тренер по фигурному катанию Рейчел Пирс замечает знаменитую Эбигейл Уильямс, а знаменитая Эбигейл Уильямс замечает знаменитую Рейчел Пирс. Ну а мы с тобой наблюдаем за этим из-под трибун и надеемся на стопроцентный коннект. Все так?