Шрифт:
Сначала было слово, не нашлось мысли, и слову поверили. Потом была мысль, но не нашлось слова, и мысли не поверили.
Если бы Библию сочинил Всевышний, не искали бы ортодоксы автора, чтобы допросить, зачем он припрятал первоисточники.
Здоровье – профессия улыбаться.
Честность благо, пока закон не сунет нос в твои делишки.
Субъективность –объективность личная.
Как можно доверять беспристрастности, если она ничем не рискует.
Маленькие человеческие слабости, это миленькая подлость.
Субъективность – человеческий фактор честности.
У бедности столько сочувствующих, словно она не в деньгах нуждается.
Беспристрастность – это когда дельце обстряпано и свидетелей нет.
Законами общество ограждает себя от частного человека.
Как обидно, пашешь, пашешь, а смерть жнет.
Книга – грамотная бумага не умеющая читать.
Крестный путь вымощен лучшими грехами.
Вся ценность жизни – ее недолговечность, избавляющая нас от наказания бездельем бессмертия.
История грех непомерного честолюбия человека.
Во сне человек души не блюдет. За непотребные сны господь не взыщет.
Как подумаешь, что по ночам, кроме женщины, и заняться то нечем…
Женщина… Собственно, добавить то и нечего.
Пирожное симулирует райское наслаждение по приемлемой цене.
Мелкий грешок – блоха, переспавшая с верующим, большой грех превращается в подвиг покаяния.
Душечка – привычка мужчины.
Чтобы убедить душечку, новое знание должно стать сплетней.
Душечка опаздывает, чтобы и вам дать возможность освежить макияж.
Человеколюбие – любовь официальная.
Душечка готова быть слугой мужчины, если он доверяет ей носить свой кошелек.
Душечка – святыня, мужчина святотатство.
Цивилизация и не обещала признать человека ее достойным.
Насилие повивальная бабка демократии.
Современные петухи литературы – бройлеры.
Все иностранцы дураки, двух слов по-русски не выговорят.
Бог двойник своего создателя.
Будущее больше всего интересует наше прошлое.
Постоянство любви не по силам.
У совести отродясь не водилось бумажника.
У совести ничему не научишься, даже полезному в повседневной жизни.
Судьба последний вагон поезда удачи.
Смерть ухмыляется: ну что, упарился, передохнуть захотелось? Ну это мы мигом устроим.
Что жизнь моя!? Да паровоз, которому вечно не хватает вагонов, чтобы везти на кладбище скопившееся за годы барахло.
Правда – ложь, утолившая голод.
Любовь не щадит себя для самообмана.
Старость траур по пустыне остатков надежд.
Часы нашей жизни вечно спешат. Мы опаздываем на чужие праздники ее.
Смерть всегда на шаг впереди.
Жизнь лучшие цветы смерти.
Счастье слегка недосолено.
Бесстыдство – мораль общего пользования.
Удача стоп-кадр случайности.
Совесть благоволит трусости.
Интуиция предполагает предсказуемость.
Отдохни, прекрасное мгновенье, всем не угодишь, всех не осчастливишь.
Старики уже не гости за столом Смерти, родственники старики.
Когда мы отбудем пожизненный срок бытия, прошлое выходит на свободу.
Поклонники – удобрение для роз дамы.
Живем как будто да закрытия банка осталась пара минут.
Мысль еще в пеленках, язык уже развернул рекламную компанию со своим портретом во всех витринах.
Наша жизнь была бы невыносимой религией, если бы Всевышний не превратил ее в Веру.
Ум – аморален разнообразием своих масок для игры с человеческим достоинством.
Разум и душа объединяются в работе, в праздности они враждуют.
Жизнь невыносима, если она святее святой правды грешной жизни.
Равенство? А кто же будет дураками?
Жить никогда не поздно.
Я – роман который не суждено жизни закончить, не она поставит последнюю точку.
Радостей в жизни осталось так мало, все стали они такими умными, что не рассмешишь и не посмеешься на себя.
Желудок и Смерть два стервятника кружат над человеком в поисках добычи.
У смерти меня интересует только то, что она мне задолжала.
Жизнь копия жизни нашего воображения.
Молчание– общение на разных языках.
Ведем кладбищенский образ жизни размерено, предопределено и у каждого припасен свой крест судьбы.
Бытие казенщина мудрости не оставляет времени на утешения глупости.
Хочешь заглянуть в загробную жизнь, припомни забытое детство и начинай все сначала.