Дождик

Она заглянула в спальню:

— Вставай, соня!

Улыбнулась, стрельнула глазками:

— С добрым утром, босс.

Он с кряхтеньем вылез из-под одеяла:

— Спасибо, киса, — привычно поцеловал жену. — Что у нас на завтрак?

Она поскучнела.

— Как всегда, милый.

— Ничего, зато безопасно, — засмеялся он и, постанывая, сделал осторожный наклон вперёд: поясницу жутко ломило. — Какие новости?

— Знаешь, — сказала она грустно, — объявили, что будет дождь. Во второй половине дня.

Он огорчился.

— Ну вот, — произнёс жалобно. — Плакал мой выходной.

Она тоже была расстроена, чувствовала себя виноватой, будто что-то от неё зависело, будто именно она не уберегла дом от очередной напасти.

— Таблетки где? — спросил он.

— В кухне, на столе. Я достала новую пачку, старая кончилась.

Она пошла в детскую.

— Ты проснулась, маленькая?

Девочка неподвижно сидела на кроватке и смотрела в окно. При виде матери расцвела, засияла, вспорхнула с насиженного места.

— Ой, мамочка, сегодня будет дождик, правда?

— Откуда ты знаешь?

— Я всегда знаю! Я разве не говорила? А папа встал? А как он себя чувствует?

— Встал, встал, успокойся.

Девочка заторопилась в спальню. Ножки ее двигались с трудом, руки привычно ловили стены.

— Я к папочке, — пропищала она.

— Медвежонок мой, — умилилась мама, чмокнула дочь в темя и отправилась на кухню.

— О-о! — прокричал вскоре папа из спальни. — Кто это к нам пришел? — и тут наступило утро, время визга, хихиканья, звонких шлепков, — папа на минуту почувствовал себя молодым, здоровым, сильным. Он исправлял себе настроение. И у него это получилось. Ненадолго.

— Сегодня будет дождик! — радостно сообщила дочка, наконец утихомирившись. Она прочно обосновалась на отцовских коленях. Папа напрягся:

— Кто тебе сказал? — и предположил, потемнев глазами. — Мама?

— Не-е! — беззаботно отозвалась девочка. — Я сама поняла.

— Молодец, — похвалил папа, занервничав. Его охватила естественная в такой ситуации растерянность. — Пойдем на кухню, малышка, пора завтракать.

— А сегодня мне можно будет побегать под дождиком? — спросила дочка. И замерла, ожидая приговор.

Вопрос был знаком. До спазм. До головных болей. До дрожи в коленях. Вопрос был проклятием этого дома.

— Нельзя, — сухо ответил папа.

— А почему?

— Я же объяснял. Ты станешь некрасивой. Совсем-совсем пятнистой.

— А как же девочка на плеере?

— Там у тебя записана сказка, понимаешь? Такого в жизни не бывает. Никакая нормальная девочка не станет бегать под дождем, потому что этого делать нельзя.

— А та девочка из плеера, она волшебная, да?

— Нет, просто она непослушная и глупая.

Задрожали губки. Папа заставил себя улыбнуться, во избежание слез снял ребенка с колен, поставил на пол, взял за руку и весело сказал:

— Ты ведь у нас другая, хорошая и умная, правда? Пошли спросим у мамы. Она подтвердит!

Мама скучала за столом — ждала. В тарелках мокли пищевые брикеты. Мама заулыбалась, увидев долгожданную процессию:

— Глава семьи пожаловала! — и усадила дочку рядом с собой.

— Нет, это я глава семьи! — капризно скривился папа и подмигнул малышке, приглашая поспорить. Молчал ребенок: о чем-то напряженно думал.

— Ладно… — сказал папа. Он уверенно распечатал приготовленную женой упаковку, раздал каждому по таблетке. Все трое привычно проглотили утреннюю дозу. Завтрак начался.

Через некоторое время мама осторожно заметила:

— Надоели эти искусственные брикеты. Невкусно. Пичкаем наше бедное сокровище.

— Что ты предлагаешь? — папа цеплял вилкой размокшие куски.

— Давай как-нибудь купим нормальную еду. Гораздо дешевле выйдет. Хочешь, я на базаре куплю?

Он перестал есть. Сверкнул взглядом.

— Не сметь, — коротко сказал и покосился на девочку. — Купишь — сама выбросишь.

Девочка уныло плескала ложкой в тарелке, ничего не говорила. Вероятно, и не прислушивалась ко взрослым разговорам.

Зуммер телефона прервал трапезу. Мама суетливо вскочила:

— Я подойду, не беспокойся, — но вскоре вернулась. — Тебя, — хмыкнула. — Твой звонит.

Папа подошел к экрану. Оттуда глянуло знакомое лицо.

— А-а, это ты… — он сказал, зевнув.

— Метеосводку прослушал? — отозвался приятель с деланным безразличием.

— Спасибо за заботу.

— Значит, уже знаешь… — приятель вздохнул. Он был по обыкновению напуган. — Мне один тип рассказал, что какой-то его знакомый попал случайно под дождь. И с ним ничего такого не было! Может, все-таки вранье это, насчет дождей? А?

— Слушай, — устало вздохнул папа. — Мы как раз сейчас завтракаем. У тебя какое-нибудь дело?

— Пожелать тебе приятного аппетита, — нервно сказал приятель. — Жуй свои брикеты, — и отключился.

Боится, с жалостью подумал папа. Всегда боится, бедолага.

Пошел обратно на кухню.

— Ты чего такая грустненькая? — допытывалась мама у дочери. — Болит что-нибудь, котеночек?

Девочка искоса взглянула на вернувшегося отца.

— А он опять не разрешил мне под дождиком побегать!

Мама тоже посмотрела на папу — беспомощно. Затем инстинктивно прижала к себе родное существо.

— Как же ты сможешь бегать, маленькая? У тебя же коленочки болят.

— А я бы вышла под дождик, и у меня коленочки прошли. Как у той девочки из плеера. У нее тоже ножки болели-болели, а потом она погуляла под дождиком и сразу научилась бегать.