Чтение онлайн

Но, видно, мои актерские данные оказались не на высоте или у шофера было слабо развито зрительное восприятие.

— Пожалуйста, всегда рад помочь хорошим людям, — радостно попрощался он и уехал.

— Если это море, то мы тогда, конечно, просоленные морские волки, — ехидно, хотя и резонно заметил Сергей.

— А ведь оно, точно, соленое! — заметила Наташа Монахова, успев попробовать воду на вкус.

Надо сказать, первая встреча с морем мало напоминала типичные курортные картинки с нежным прибоем, экзотичными растениями и шоколадного цвета женщинами. Увы, жизнь несколько расходилась с туристскими проспектами.

— Однако тут рядом военные корабли, — информировал нас Васеньев.

— Привез дядя, — обреченно констатировал Сергей. На ближайшем корабле вспыхнул, резанул темноту прожектор, пошарил по берегу, уперся в нас.

— Вы когда-нибудь чистили картошку в больших количествах? — вяло поинтересовался Сергей.

— А при чем здесь это? — одновременно удивился женский состав экипажа.

— Обычно тех, кто попадает туда, куда им попадать не следовало, заставляют пару недель чистить картошку, а потом отпускают домой, — объяснил Салифанов.

— Сейчас нас рассматривают в бинокли, — предположил я.

Все притихли, дружно изобразив на лицах застенчиво-виноватые улыбки.

— И выдают боевые патроны караулу, — не убирая улыбки, продолжил мысль Валера. — Сейчас они тихо опустятся по трапикам, взведут затворчики у карабинчиков и мило сопроводят нас на гарнизонную гауптвахту.

Прожектор неожиданно погас. Еще минуты две мы стояли в темноте, боясь пошевелиться.

— Наверное, их испугало количество наших вещей, — выдвинул версию Сергей.

— Предлагаю отправить на разведку женский состав, — предложил Валера. — Женщины с военными обычно договариваются быстрее.

Мужской состав немедленно выразил полное согласие с данным предложением.

— Но-о! — попыталась возразить Татьяна. Сергей не дал развиться прениям, легонько подтолкнул их в сторону стоящих кораблей:

— Надо, девочки, надо!

Скоро разведотряд вернулся, принеся благоприятные для нас стратегические сведения. На приколе стояли самоходные баржи. Ничего секретного в них не было. Команда в лице вахтенного матроса приглашала в гости.

— Вы знаете, армейские каши и масло мне всегда нравились больше гражданских, — поделился с нами воспрянувший духом Сергей.

— Почему? — удивился я.

— Хотя бы потому, что они обычно достаются бесплатно.

Часа через два, изрядно опустошив корабельный камбуз, осоловев от обилия еды, чая и разговоров, мы опустились на прибрежный песок.

— Теперь я отсюда раньше, чем через неделю, не двинусь, — оповестил всех Сергей, довольно поглаживая себя по заметно округлившемуся животику. — Что я — умалишенный, переходить с такого рациона на наши концентраты!

— Э, мужики, вы не расслабляйтесь! Нам сейчас камеры качать! — призвал я к порядку расслабившийся экипаж. Но было поздно. Васеньев разворачивал одеяла.

— Ты давай, давай дальше бухти про камеры, насосы, а мы вздремнем минуток восемьсот, — сказал он.

— Да вы что? — возмутился я. Сергей вползал в спальный мешок.

— Невоспитанные люди, — согласился он со мной. — Так и норовят увильнуть от работы. — И, укрывшись с головой, свернулся калачиком. — Ты разберись с ними, Андрюха, — пробубнил он изнутри.

Я оказался в дурацком положении. Мои товарищи уже легли, а я столбом торчал на берегу. Для того чтобы затевать скандал, надо было как минимум поднять их, а это едва ли возможно. А стоять так всю ночь тем более глупо. В конце концов, мы не спали уже почти сутки. Ладно, завтра утром поговорим. Я выдернул из рюкзака одеяло и, постелив его, лег на песок. Было довольно прохладно. Чуть слышно плескалась вода. Я лежал и не мог осознать себя возле моря, за сотни километров от дома. Никаких необычных ощущений. Сплошная проза. С таким же успехом можно валяться в детской песочнице у себя во дворе. Честно говоря, мне верилось слабо, что в ближайшие дни мы войдем в море. Ладно, утром будет виднее, и в прямом и в переносном смыслах.

Ночью снилась всякая чушь. Плот, по форме и размерам подозрительно напоминающий корыто, плыл по каналу, который все более мелел и сужался. Мы чувствовали, что плывем не туда, но почему-то не могли вернуться. В конце концов канал окончился родничком. Салифанов взял лопату и стал ковырять землю.

— Надо копать и искать море, — объяснил он. Я тоже начал копать, чувствуя, что делаю не то. Чем глубже мы зарывались, тем становилось жарче.

— Центр Земли близко, — торжественно разъяснила Татьяна. Я начал задыхаться.

— Мне жарко! — попытался закричать, но голос застрял в пересохшей глотке. — Сейчас будет тепловой удар, — отчетливо понял я и вынырнул из кошмара.

Последнее ощущение сна прекрасно совпадало с окружающей действительностью.

Жара была не менее сорока градусов. Одежда прилипла к потному телу, словно оно было вымазано клеем. Собственная кожа была противна до тошноты. Возле меня никого, даже спальники свернуты и упакованы в рюкзаки. Значит, все встали. Недалеко от воды, прислоненные друг к другу, стояли полтора десятка накачанных автомобильных камер, матово поблескивающих на солнце черными боками. Разбор вчерашнего поведения команды, естественно, отменялся. Праведное раздражение сменилось чувством неловкости. Когда они успели надуть камеры?! Непонятно! Я подошел к берегу и прямо в одежде бухнулся в канал. Вода сомкнулась надо мной, подхватила. Силы возвращались вместе с прохладой. Блаженство! Я всплыл на поверхность, огляделся. Пустынный пейзаж, кое-где чахлые кустики, стальные утюги барж у пирса — окружение к оптимизму не располагающее. Я набрал в рот воды и тут же выплюнул ее.

— Фу, гадость какая!

Выполз на берег. Настроение упало раньше, чем я высох.

— Там тебе суп оставили, — проходя мимо, показала на кастрюлю Татьяна.

— Когда успели накачать? — остановил я ее, кивнув на камеры.

— Так их с корабля компрессором надули, — разъяснила она.

— А где мужики?

— В город за хлебом ушли.

Сергей с Валерой появились часа через три.

— Ничего городок, славненький, — оценил Салифанов, обращаясь к девчатам. — Газировку пол-литровыми кружками продают. Кинотеатр есть.