Чтение онлайн

Агнеса, хоть и с неохотой, обещала ждать, тем паче это советовал и ее начитавшийся умных книжек сын, и эскотские и ифранские военачальники, не говоря уж о командовавшем армией Фло Гийоме Ланжере. Брат Рауля недвусмысленно дал понять, что не потерпит неповиновения, хотя бы и от королевы. Рядом с ним Агнеса чувствовала себя неуютно. Арция вообще навевала на нее тоску, злость и страх. Но ее сын должен стать королем, а значит, до поры до времени придется терпеть грубость Фло, наглость эскотцев и жадность дядюшки Жозефа. Ничего, придет и ее время, высокомерный Рауль и его дерзкий братец свое получат. Но не раньше, чем голова последнего Тагэре украсит Новый мост.

Королева вышла из палатки, милостиво кивнула наемникам и, поднявшись на холм, уставилась на лагерь Тагэре. Локоть был близок, но кусать его было нельзя ни в коем случае, но что же медлит Рауль?! Послышались шаги, и Агнеса обернулась.

– Ваше Величество, – красивый эскотец в плаще, где с зелеными полосами самых разных оттенков соседствовали оранжевая и ядовито-желтая, старательно поклонился, изображая арцийскую галантность, – пришел какой-то крестьянин, который утверждает, что к лагерю Тагэре можно пройти через болото, и он готов показать дорогу.

– Любопытно, – оживилась королева, – приведите его сюда.

Если это так, то все меняется. Теперь ей никакой Рауль не указ. Опоздает – ему же хуже! Она победит без него, это научит наглеца вежливости. Но она не так глупа, чтобы очертя голову лезть в болото, сначала эскотцы проверят дорогу. Если крестьянин не врет, завтра вечером в Арции останется только один король. Ее слабоумный муж.

...Крестьянин – еще молодой белобрысый и белобровый детина угрюмого вида – с молчаливым неодобрением воззрился на женщину в красном. На колени вставать не стал и вообще вел себя то ли нагло, то ли просто тупо.

– Как тебя зовут?

– Туссен.

– Ты знаешь дорогу через болото? – требовательно спросил подоспевший Ланжере.

– Знаем, – подтвердил белобрысый неожиданно писклявым голосом.

– Кони там пройдут?

– Пройдут. А вот телеги не...

– Ты проведешь наших людей?

– Заплатите – проведем.

– Твой долг служить Ее Величеству, – вмешался какой-то ифранский рыцарь.

– Не, – замотал головой болотный житель, – мы отродясь никому не должамши. Папане, тому да... Тот денежку ссудить может... А мы чтоб брать у кого, то ни-ни...

– У тебя есть деньги, чадо, – подал голос молчавший до этого клирик-никодимианец, – а сказано, что грешно иметь больше денег, чем нужно для прожития, и что каждый лишний аур на Последнем мосту камнем виснет на шее.

– Дык то на Последнем мосту, – буркнул крестьянин, – а в наших краях деньги никому не помешали. Хотите идтить – сведу, не хотится – как хотится, а даром не выйдет, господа хорошие...

– Сколько он хочет? – брезгливо сморщилась королева.

– Дык... – детина шумно вздохнул, – десять ауров. Никак не меньше! – Он подумал и, оглядев еще раз королеву, добавил: – Не, двенадцать. За меньше не поведу. И чтоб сразу дали.

– Заплатите, – решила Агнеса, – но если обманет, повесить.

– Дык, чего обманывать, – обиделся белобрысый, – мы люди честные. Что сказали, то и сделали. Токмо денежки-то вперед.

2885 год от В.И.

28-й день месяца Агнца.

Арция. Тар-Игона

Радости не было, да и какая тут могла быть радость. Кварту назад, бросаясь с тысячей против двенадцати, Сандер Тагэре был готов умереть, хотя по молодости лет и не совсем представлял, что это такое. О победе он не думал, а она пришла, и лицо ее оказалось страшным. Брат, тот был откровенно счастлив и озабочен лишь будущим сражением, в котором им противостоял куда более многочисленный враг, хоть и лишившийся лучшего полководца. Александр тоже думал о бое с Агнесой, это хоть как-то отвлекало от навязчивого воспоминания: трупы посреди разгромленного лагеря и довольное лицо Филиппа, рассматривающего мертвых врагов. Рогге и Жоффруа были не просто прощены, но и обласканы. Конечно, не так, как Арно Шада и он сам со своими «волчатами». Брат не отпускал его от себя, поминутно напоминая всем и каждому, что сделал герцог Эстре и его рыцари, а Сандер, Сандер видел перед собой Дени и Рауля, в горле которого торчала милосердная стрела... Иногда он задавался вопросом, кто же был тот лучник, что избавил мятежного графа от плена, а его самого спас от верной смерти. Не слишком ли много на его голову странных встреч и разговоров?

Что-то подсказывало, что и красавец Роман, и седой Аларик, и нынешний стрелок каким-то образом связаны между собой, но, от природы не суеверный, Сандер был глубоко чужд мистических откровений и пророчеств. Всякий раз, как следует подумав, юноша в конце концов объяснял все совпадениями и случайностями. Да и что было удивительного в том, что воин, из милосердия добивший поверженного, спас от выстрела в спину брата своего сюзерена? Жаль, этот человек исчез, хотя можно понять и это. Сандеру самому было безумно тяжело находиться рядом с Жоффруа.

Поняв, что старое поминать никто не собирается, Ларрэн успокоился и распустил хвост. Сандеру было неловко за брата, который во всеуслышанье поливал помоями Рауля и всех ре Фло, словно бы не он прожил в этом доме шесть лет и женился на Изабелле. Шаде и оставшимся на ногах «волчатам» тоже было противно, Филипп был слишком занят, зато Вилльо и Гастон Койла с удовольствием перемывали врагам кости, выигрывая за кувшином вина битву за битвой. Вот и теперь Жоффруа пытался изобразить в лицах свадьбу Филиппа Лумэна и Жаклин ре Фло. Поскольку остановить родственничков не было никакой возможности (Филипп раз и навсегда велел им хотя бы на людях сохранять видимость хороших отношений), Сандер предпочел ретироваться, сославшись на необходимость еще раз объехать позиции, и их и вправду нужно было проверить.

2885 год от В.И.

28-й день месяца Агнца.

Арция. Тар-Игона

Туссен не соврал. Тропа через болото существовала и была вполне сносной. Если бы не комары, озверевшие от дармового угощения, дорога была бы даже приятной, но летучие кровопийцы превратили ее в ад кромешный. Белобрысый крестьянин шагал как ни в чем не бывало, то ли комарье им брезговало, то ли знал какое средство, но эскотские стрелки и рыцари, ведшие в поводу груженных доспехами лошадей, страдали безмерно. Но все имеет свой конец, даже болото. Дорога пошла в гору, под ногами перестало хлюпать, и искусанный отряд выбрался на сухое место.

– Вон ту кривулю видите, – указал корявым пальцем Туссен на уродливое засохшее дерево, – дык вам туда. Оно, почитай, на самой опушке, а те, с кем вы бодаетесь, на горушке окопались. Я свое дело справил, а до ваших дел мне что жабе до меду. Так что прощавайте.

– Погоди, любезный, – покачал головой начальник эскотцев. – Адольф, Симон, а ну проверьте-ка, куда он нас привел. А ты пока посиди тут.

– Во собаки недоверчивые, – буркнул Туссен, присаживаясь под деревом, – сказал же, что доведу, стал быть и привел. У нас все честно.