Довод Королей
Шрифт:
Ре Фло поднял голову – на башне развевался флаг с серебряными нарциссами, означавший, что хозяин дома. Еще одна насмешка. Итак, сегодняшний день решает все. Или Филипп разводится с Элеонорой и женится на Жаклин, или отправляется в монастырь, а на престол вступает его брат. Отчего-то Раулю казалось, что, увидев Жоффруа, Филипп согласится на все, лишь бы не уступить этому красномордому фанфарону. Но для начала нужно привезти короля в никодимианское [57] аббатство, где, в зависимости от исхода переговоров, можно будет и постриг принять, и попросить Церковь о расторжении брака с Элеонорой Гризье. Конечно, Кантиску придется уламывать, но золота у ре Фло достаточно, а клирики тоже люди и, как правило, люди алчные. Евгений же, хоть и не одобрил его замыслов, вряд ли вступится за Вилльо, молчанье же знак согласия...
57
Никодимианцы – один из церковных орденов.
Рауль бросил поводья подбежавшему пажу в ливрее со вздыбившимся медведем [58] и поднялся к королю. Филипп сидел у окна, поигрывая полупустым стаканом, кувшин из даманского стекла был почти опустошен, а у смятой постели валялась розовая женская подвязка.
– Кузен, – Рауль намеренно опустил обращение «Ваше Величество», – нам нужно немедленно ехать в Эльту...
– Немедленно? – Филипп недоуменно поднял мутные глаза. – А за каким лядом? Мне и здесь неплохо...
58
Вздыбившийся медведь – сигна Рауля ре Фло.
– Кони оседланы...
– А может, завтра? Сегодня я что-то устал, был такой тяжелый день...
– Тяжелый день был у здешних служанок, а не у тебя, – отрезал Рауль.
– Ну не могу же я ехать прямо так, – возмутился король.
Пожалуй, он был прав. ТАК действительно ехать не стоило. Еще скажут, что его нарочно подпоили.
– Я сейчас же прикажу принести воды для умывания и пришлю в помощь двух пажей... Но через полторы оры мы должны выехать.
– Выедем, – бодро заверил Филипп, – еще как выедем...
Не прошло и трех ор, как король в сопровождении герцога Ларрэна и графа ре Фло выехал из Ланже, и три сотни всадников направились к Эльтскому тракту. Росшие вдоль дороги деревья тихо роняли под ноги золотые сердечки листьев, невесомая летучая паутина то и дело задевала по лицу, небо было высоким и до невозможности синим. Где-то запела кампанка [59] . Кони шли легкой рысцой, Филипп, похоже, вполне протрезвел и даже развеселился, наслаждаясь поездкой. Жоффруа с напряженным, раскрасневшимся лицом пытался одновременно укрыться от взгляда брата и привлечь к себе внимания тестя-кузена. У небольшого, увенчанного серой каменной глыбой холма, где дорога разветвлялась, Филипп, задумавшись, повернул жеребца не туда, куда нужно. Рауль подъехал поближе к кузену, указав тому на ошибку, но король в ответ так сверкнул глазами, что графу показалось: перед ним покойный Шарль.
59
Небольшая, серая с черным птица, которая поет до самой осени.
– Я выбираю ту дорогу, которая мне нравится, Рауль, и не вздумай встать на моем пути...
– Ты пьян, Филипп!
– Нет и не был, а вот ты, похоже, ослеп. Оглянись...
Сначала ре Фло не поверил своим глазам: на холме ощетинился копьями большой отряд. Да не отряд, армия! Ничего не понимая, Король Королей смотрел, как и из-за деревьев, и с обоих концов дороги выезжали тяжело вооруженные всадники в темно-синих плащах.
– Думаю, ты все понял, Рауль, – голос короля одновременно был холоден и насмешлив. – Ты возился с одним моим братом и забыл о другом... Твои люди не готовы к бою, и на каждого из них приходится пятеро. Конечно, можно меня убить, но моя смерть ничего тебе не даст. Лучше мы мило распрощаемся, ты отправишься поправлять пошатнувшееся здоровье во Фло, а Мальвани тебя проводит...
– Мальвани?!
– Да, он наверняка тут... Точно, вот их тигры, а волчонок, чтоб ты знал, это консигна Александра... Ну, так как?
– Ваше Величество, – склонил голову Рауль, – вы совершенно правы, нам нет причин ссориться, а я, гоняясь за этим кабаном Бало, действительно заболел. Старая рана, Проклятый ее побери.
– Благодари святого Эрасти за свою рану! Твою рану и память отца, – бросил Филипп и радостно замахал рукой, увидев рыцаря на серой лошади.
– Брат, – горячечный шепот принадлежал Ларрэну, оказавшемуся возле короля, – брат, клянусь святой Циалой, я не хотел... Это Рауль меня заставил...
– Убирайся, не вводи во искушение. Не хватало, чтобы все видели, как один Тагэре ударит другого...
– Филипп...
– Сказано же, пошел вон, до тебя еще дело дойдет. Александр! – Зычный голос короля далеко разнесся в чистом осеннем воздухе. – Ну, где же ты?!
Младший из Тагэре уже шел к брату. Филипп, спрыгнув со своего иноходца, бросился ему навстречу и сжал в объятиях.
– Сандер! Я знал, что тебе удастся, но чтобы так вовремя...
– Я же послал весточку, что мы готовы.
– Я понял, что человек с волчонком был от тебя, но не думал, что все случится так скоро... И как только тебе удалось!
– Долго рассказывать. Сезар с дядей помогли, ну и Шада, конечно же.
– Он здесь?
– Да, на холме...
– Надо сказать ему, что отныне он граф!
– Сейчас...
– Погоди, сначала более важное. Гастон, рад вас видеть. Постройте-ка людей. А ты куда? – Король крепко взял Александра за предплечье. – Сказано же, Шада подождет. Все подождут.
Воины быстро разворачивались, топча, к счастью для крестьян, уже убранное поле. Гастон, самый младший из братьев Койла и единственный уцелевший, действовал быстро, четко и умело. Боевые кони застыли в парадном строю, красиво изогнув шеи. Король оглядел подоспевших ему на выручку, и лицо его потеплело.
– Благодарю всех, кто пришел сюда. Клянусь честью Тагэре, не будет забыт ни один из вас, но сначала я воздам должное тому, кто заслуживает благодарности больше всех. Александр Тагэре. Вы своим поступком посвятили себя в рыцари ранее намеченного срока. Я же вверенной мне властью лишь подтверждаю свершившееся. Преклони колени, Александр. И слушай. С сего дня ты рыцарь, твоя консигна навеки внесена в коронный реестр. Какой девиз избрал ты для себя?
Александр прямо взглянул в лицо брату:
– «Верность обязывает», государь!
– Да будет так. Все слышали! И все запомнили! Но это еще не все. Все знают, что с древних времен вице-маршал Арции командует авангардом и является председателем Рыцарского суда. Я с легким сердцем возлагаю эту должность на плечи моего брата Александра! – И король что есть силы закричал: – Александру, герцогу р'Эстре, вице-маршалу Арции виват!
Нэо Рамиэрль
Голубые шатровые ели тонули в серебряных сугробах, вдали шумел поток. Сломанный ветром ствол, куст с замерзшими темно-красными ягодами, а рядом... слегка припорошенные снегом следы костра, которого на самом деле не было и быть не могло! Нэо Рамиэрль, известный в мире людей как Роман Ясный, повидал в своей жизни куда больше и обычных смертных, и большинства эльфов, но тут ему стало не по себе.