Досадийский эксперимент
Шрифт:
«Разделяю ли я это недоверие?»
Он думал, что да. Это было естественно для агента Бюсаба. Но большинство сенсов все еще сохраняли высокое уважение к их профессиональным обществам, игнорируя сущность напряженной конкуренции за новые достижения, которые неизменно превосходили такие общества: НОВЫЕ достижения, НОВОЕ признание.
Но НОВОЕ могло быть иллюзией в таких обществах, потому что они всегда поддерживали систему сохранения равенства, прекрасно сбалансированную, с равным нажимом на стремления эго.
«Профессионал всегда означает власть», – говорил Говачин.
Говачины никогда не доверяли власти во всех ее проявлениях. Она давала одной рукой и забирала другой. Легумы смотрели в лицо смерти, когда бы они ни использовали Закон. Чтобы создать НОВЫЙ закон в Судебном Зале Говачина, нужно было бы вызвать изящный распад старого закона с сопутствующим применением справедливости.
Не в первый раз Маккай задумался о неизвестных проблемах, с которыми сталкивался Верховный Магистр. Воистину, это должно быть жизнью на лезвии ножа. Почти сформулировав вопрос об этом, Маккай передумал. Вместо этого он переключился на неясности по Досади: СТЕНА БОГА? НЕБЕСНАЯ ЗАВЕСА?
– Часто ли Досади принимают религиозную олигархию?
– Как внешнюю форму – да. В настоящий момент они находятся под управлением Электора Говачина по имени Брой.
– Была ли когда-нибудь у Людей власть, равная власти Броя?
– Часто.
Это было наиболее значительное изменение, достигнутое Маккаем с Аритчем. Хотя он знал, что следует цели Верховного Магистра. Маккай решил исследовать это.
– Расскажи мне о досадийских ОБЩЕСТВЕННЫХ ФОРМАХ.
– Это формы военной организации под постоянной угрозой нападения. Они формируют определенные клики, определенные территории власти, окруженные чужими территориями, чьи влияния они отражают.
– Много ли там насилия?
– Это мир постоянного насилия.
Маккай переваривал эту информацию. Военачальники. Военное общество. Он знал, что сейчас зацепил край настоящего разногласия, которое привело Говачина к точке уничтожения Досади. К этой области нужно было подходить чрезвычайно осторожно. Маккай выбрал окольный путь.
– Кроме военных формирований, что является преобладающим занятием? Как они понимают вину и невиновность? Каковы их формы наказания, прощения? Как они…
– Ты не запутаешь меня, Маккай. Поразмысли, Легум: есть лучшие пути для ответа на такие вопросы.
Внезапно остановленный оскорбительным тоном Магистра Маккай замолчал. Он выглянул в овальное окно, понимая, что отброшен к обороне с исключительной легкостью. Маккай почувствовал нервное покалывание вдоль спины. Опасность!.. Золотое солнце Тандалура передвинулось гораздо ближе к горизонту. Горизонт – сине-зеленая линия, затуманенная километр за километром волосяными деревьями, чьи тонкие женские ветви качались и охотились в воздухе.
Немного погодя, Маккай повернулся к Аритчу. «Лучшие пути для ответа на такие вопросы!»
Было очевидным, куда направлены мысли Верховного Магистра. Экспериментаторы хотели, конечно, иметь возможность наблюдать за своим экспериментом. Они могли также влиять на эксперимент, но было очевидно, что существовали пределы этому влиянию. Население устойчиво к внешним влияниям. Предполагаемые осложнения этой досадийской проблемы обескураживали Маккая. О, Говачин всегда умел выкрутиться! «Лучшие пути!»
Аритч прочистил свои жаберные щели резким выдохом:
– Предвидя возможность, что другие осудят нас, мы дали право проверять нас Планете.
«Воплощенные дьяволы! Говачин подготовил такой резерв на их проклятой Планете! Конечно, все люди были созданы неравными и должны были учитывать свой собственный уровень!»
Маккай знал, что у него не было другого выбора, кроме как броситься в водоворот:
– Предвидел ли ты также, что будешь обвинен в серьезном нарушении прав разумных?
Аритч шокировал его кратким раздуванием челюстей, эквивалентом человеческого пожимания плечами.
Маккай позволил себе предупредительную улыбку:
– Я напомню Верховному Магистру, что ОН поднял спорный вопрос Планеты.
– Правда есть правда.
Маккай резко тряхнул головой, не заботясь о том, что это обнаруживало. Верховный Магистр, вероятно, не мог иметь такую низкую оценку его легумских умственных способностей. «В самом деле правда!»
– Я дам тебе правду: Согласование принимало закон, имеющий к этому прямое отношение, и Говачины подписывались под ним!
Даже произнося это, Маккай чувствовал, он делает именно то, что хотел от него Аритч. ОНИ УЗНАЛИ ЧТО-ТО С ДОСАДИ! ЧТО-ТО РЕШАЮЩЕЕ!
Аритч массажировал ноющие мышцы бедер, когда сказал:
– Я напомню ТЕБЕ, Легум, что мы заселяли Досади добровольцами.
– Их потомки никуда не вызывались добровольцами!
– Предки всегда предлагают своих потомков – для лучшего или для худшего. Права сенсоров? Осведомленное согласие? Согласование было так занято, строя закон на законе, создавая свою великую иллюзию прав, что ты почти упустил из поля зрения принцип управления Планетой: развивать наши способности. Люди, которые ни разу не бросали вызов, НИКОГДА НЕ РАЗОВЬЮТ СИЛ ДЛЯ ВЫЖИВАНИЯ!
Несмотря на опасность, Маккай знал, что должен настоять на ответе на свой первоначальный вопрос:
– Что ты узнал от твоего чудовища?
– Скоро у тебя будет окончательный ответ на этот вопрос.
Опять же получается, что он действительно мог следить за Досади. Но прежде всего следовало показать Аритчу ошибочность его подозрений в том, что Маккай ничего не знает о корне предположений. Спорный вопрос надо было задать в лоб:
– Ты не собираешься вовлекать меня?
– Вовлекать тебя?! – определенно, в голосе Аритча звучало удивление.