Чтение онлайн

Второй выступала девушка.

Это, говорила она, мне понравилось, а это – не понравилось. То – понравилось, а это – не понравилось.

Потом встал ещё один будущий писатель и, глядя в окно, заговорил:

– Это… рассказ… как будто бы… вообще-то… конечно… но если, значит, а так в общем-то ничего.

И ещё много-много междометий.

Мужчина сорока с лишним лет говорил точно и строго. Он произносил мои мысли, но только лучше формулировал.

А затем выступал парень с небесно-голубыми красивейшими глазами. По всей видимости, он был поэт, потому что «ходил по потолку». И единственная фраза «время шло и вдруг побежало» запомнилась мне только потому, что он повторял её много раз. Так много, что Кассиль не выдержал и спросил:

– А что, собственно, вы вкладываете в эту фразу?

Мастер подвел итог и объявил перерыв. Я взял сборничек Бабеля и стал читать рассказ «Иисусов грех».

«Вода течёт, звезда сияет, мужик ярится…»

«И был промежду них стыд, между Ариной и младшим дворником Серёгой…»

«Арина говорила Серёге: – Сергей Нифантьич, я себе сейчас ноги мыю и просю вас без скандалу удалиться».

Ах, это «мыю»! И как ей, беременной, говорил Исай Абрамыч, что только полежать и может с ней.

«Ему бы в матери сырой земле лежать, а не то чтобы как-нибудь иначе, однако и он в душу наплевал».

Перерыв заканчивался, но я не мог не дочитать этого замечательного рассказа.

Я ушёл в садик к знаменитому писателю, я наслаждался фразами Бабеля. Я не мог вернуться и читать там из уважения к Мастеру.

Я понял, что никогда не научусь писать так, а по-другому я здесь точно писать не научусь. И я ушёл.

Так закончилась моя дорога длиной в три года. Так закончился мой Литературный институт.

И до сих пор с удовольствием вспоминаю кабинет Кассиля с картой Швамбрании на стене.

Когда-то, в 70-х годах, в Доме литераторов со мной произошла такая история. Там был вечер сатиры и юмора в двух отделениях. Я присутствовал в качестве зрителя. В антракте я случайно встретил одного парня, с которым мы учились на одном факультете в МАИ. Институт я закончил в 1967 году, стало быть, прошло пять лет.

В институте мы с этим парнем никогда не разговаривали, но друг друга видели часто.

– Здорово! – сказал он и панибратски хлопнул меня по плечу.

– Здравствуй, – ответил я.

– Ну, ты как?

– Да ничего.

– Где работаешь?

– Да, в общем-то, нигде.

– Как это – нигде?

– Бросил я инженерную деятельность.

– Ну, ты даёшь!

– Как концерт? – попробовал я перевести разговор.

– Да мы с другом в ресторане просидели. – Теперь я заметил, что парень был довольно пьян.

Я сказал, что меня ждут, и отошёл от него.

После концерта мы с моей подругой Тамарой ждали, когда рассеется народ, чтобы получить в гардеробе пальто. Вдруг я увидел одну давнишнюю знакомую. Мы стали с ней разговаривать. Она рассказала мне, что стала актрисой, разводится с мужем, и так далее.

Вдруг мой знакомый опять хлопнул меня по плечу.

– Извини, – сказал я, – мне надо поговорить. Он отошёл.

Мы закончили разговор, и он подошёл снова.

– Ну, мы-то ждём тебя с друганом, – и снова он хлопнул меня по плечу.

Мне хотелось поскорее от него избавиться, но было как-то неудобно, ведь всё же учились вместе, на одном курсе.

– Ну, ты как? – опять пристал он.

– Да нормально.

– Я смотрю, ты артистом стал.

– Нет, – говорю, – артистом я не стал.

– Да нет, я смотрю, ты туда-сюда, ваще-то всё здесь знаешь. А где работаешь-то всё-таки?

– Дома, сижу – пишу.

– Значит, ты литературой занимаешься. Как бы мне тоже этот завод бросить. А где ты деньги-то получаешь?

– Как напишу что-нибудь, так и продаю.

– Получается, когда – густо, когда – пусто.

– Получается так.

– А это Боря – мой дружбан, – он показал рукой на амбала, который тоже был пьян.

Я не знал, что сказать, и спросил:

– Тоже МАИ закончил?

– Нет, пищевой, – откуда-то сверху ответил Боря.

– Да ладно, – сказал парень, – ты лучше познакомь меня вот с этой. – Он показал на мою знакомую актрису.

Только этого мне не хватало.

– Знаешь, – сказал я, – как-то неудобно.

– Да брось ты, познакомь!

– Я её не очень хорошо знаю, чтобы знакомить. Тут приблизился Боря и сказал:

– Кого бить будем?

– Да кого хочешь, – сказал мой знакомый, – вот хоть его.

Он показал на меня. Боря захохотал.

– До свиданья, – сказал я и отошёл.

Мы с подругой Тамарой получали пальто, и она заметила, что настроение у меня испортилось.

– В чём дело? – спросила Тамара.

– Да вот, поговорил с парнем, учились вместе, но так противно поговорили.

– Я слышала, как он ругался, они оба пьяные. Мы оделись и вышли из ЦДЛ.

Эти двое стояли у выхода. Я сказал им:

– До свидания.

Они ответили:

– Пока, – и пошли за нами.

Мы молча идём по тёмной улице. Вокруг – никого. Я слышу, как Боря говорит своему другу:

– Вообще-то, этот малый не сделал мне ничего плохого.

– Ну что, может, не пойдёшь?

– Пойду! – отвечает Боря. И они идут за нами. Остаётся шагов десять до поворота, и там уже свет и люди.

Боря догоняет нас.

– Извините, – говорит он моей подруге. – Можно тебя на минуточку? – это уже мне.

Я остаюсь.

Боря откуда-то сверху хватает меня за пальто, притягивает к себе и говорит:

– Ну что, Валер, бить?

Что мне было делать? Прохожих нет, кричать бесполезно, стыдно. Сопротивляться бессмысленно. Он в полтора раза больше меня. Я и до лица-то его не достану, тем более что их двое, и второй стоит наготове рядом.