Чтение онлайн

— Десять маленьких «турчат»? — усмехнулся Александр Борисович. — Да они бы с ума тебя свели.

Ирина вздохнула.

— Это точно. Хотя, с другой стороны, не сошла же я с ума от одного большого Турецкого! А это дорогого стоит.

И они рассмеялись, глядя друг другу в глаза и наслаждаясь этим трогательным моментом.

И вот теперь они врозь. Ненавидят друг друга и хотят развестись. Хотя…

— Кого я обманываю? — тихо проговорила Ирина Генриховна. — Ведь я знаю, что он меня любит. И знаю, что он скорее даст отрубить себе руку, чем захочет разводиться. Тогда какого черта я делаю?

Ирина Генриховна вскочила с дивана и подошла к зеркалу. Из зеркала на нее глянуло худощавое, заплаканное лицо. Веки слегка припухли, волосы были растрепаны. Но если привести это лицо в порядок, то оно еще вполне и вполне…

Ирина улыбнулась и отправилась в ванную.

— Ну вот, — сказал он, откладывая кисть. — Наш с тобой шедевр готов! Хочешь посмотреть?

Пленница не пошевелилась. Он насмешливо вскинул брови:

— Не хочешь? Ну я все равно тебе покажу.

Он снял картину с мольберта и прошел с ней к столу, на котором лежала распятая девушка. Повернул холст к ней и сказал:

— Полюбуйся! Я назвал картину «Пробуждение Венеры»! По-моему, получилось неплохо. И название классное. Как ты считаешь?

Пленница приоткрыла опухшие глаза и посмотрела на полотно безразличным взглядом.

— Эге, да тебе пора вколоть витаминов, — тихо воскликнул он и отнес картину обратно на мольберт.

Затем достал из шкафчика шприц и пару флаконов. Заправив шприц витаминами и глюкозой, он подошел к женщине и сделал ей укол в руку. Рука пленница слегка дернулась.

— Ну-ну-ну, — мягко произнес он. — Не выдумывай, это совсем не больно. Больно будет потом. Больно так, что ты позабудешь, кто ты и как тебя зовут. В твоем теле, в твоем мозгу не останется ничего, кроме дикой, невыносимой боли. Это будет настоящий ад, я тебе обещаю! — Он вынул иглу и швырнул одноразовый шприц в мусорное ведро. Затем склонился над женщиной и приподнял ей пальцами веко.

— Ничего, ничего, — сказал он. — Часа два-три ты еще протянешь. Мне этого хватит с лихвой.

Он вынул из стола маленькую аккумуляторную дрель и нажал на кнопку. Дрель тихо и тонко взвизгнула в его руке. Лицо его осветилось довольной улыбкой.

— Ну, приступим! — радостно произнес он и склонился над пленницей.

Пленница застонала и забилась, словно через ее тело пропустили разряд электрического тока. И в этот момент в дверь снова позвонили. Он выключил дрель и на всякий случай зажал женщине рот ладонью.

Несколькими минутами раньше Антон Плетнев прижал ухо к двери и прислушался. Теперь он четко это услышал — тихий, отвратительный звук, словно кто-то работал бормашиной и тихое, приглушенное постанывание. Так стонет человек, рот которому заклеили скотчем.

Ждать больше было нельзя. Плетнев нажал на кнопку звонка. Механический звук за дверью прекратился. Но открывать никто не спешил.

— Не хочет, — напряженно усмехнулся стоящий рядом оперативник.

Плетнев снова нажал на кнопку звонка, а потом забарабанил по двери кулаками и крикнул:

— Откройте! Вы нас залили!

Он надеялся, что прием с «сердитым соседом» сработает и на этот раз, и убийцу удастся взять без стрельбы.

Дверь никто не открывал.

— Откройте, или я вызову милицию! — гневно закричал Плетнев, начиная уже волноваться.

Но и на этот раз никто не откликнулся. Плетнев повернулся к операм.

— Ну что, парни, надо ломать.

Оперативники переглянулись.

— Нас за это по головке не погладят, — сказал один из них. — Надо бы согласовать.

Плетнев дернул щекой.

— Нет времени согласовывать. Если будут проблемы — валите все на меня. Я ломал дверь один, ясно? Вы даже не успели понять, что я собираюсь сделать. А теперь давайте, парни! Девчонка может умереть из-за нашей медлительности.

Оперативники нехотя подтянулись к двери, но тут раздался щелчок открываемого замка и дверь слегка приоткрылась. Плетнев сделал знак рукой, и опера успели спрятаться за угол.

— Что такое? — раздался негромкий, испуганный мужской голос.

Плетнев заглянул в щель и увидел худое носатое лицо и огромные «булькатые» глаза, с тоской взирающие на окружающий мир.

— Вы меня залили, — выпалил Плетнев.

— Как залил? Почему залил? Кто вы?

— Сосед снизу. У меня из-за вас штукатурка с потолка сыпется! На полу лужа размером с Тихий океан!

— Позвольте, — пробормотал носатый мужчина. — Но у меня ничего не капает. Голову даю на отсечение. Это, должно быть, у соседей за стеной.

— Нормальное кино, — саркастически хмыкнул Плетнев. — У него не капает, а у меня капает. Давай, мужик, открывай, если не хочешь проблем. К соседям я уже заходил, у них все в порядке.

— Но позвольте…

— Ты откроешь или нет?

— Да не собираюсь я вам ничего открывать! — сердито произнес носатый и попытался закрыть дверь, но Плетнев ему не дал.

— Или ты меня впустишь в квартиру, или я туда въеду на тебе верхом, — свирепо сказал он. — Ну!

— Убирайтесь! — воскликнул носатый. — Убирайтесь, или я сам вызову милицию.

Он снова попытался закрыть дверь, но тут у Плетнева сдали нервы и он что было мочи вдарил по двери плечом. Цепочка порвалась и дверь распахнулась, сбив носатого с ног.

— Берите его за жабры, парни! — крикнул Плетнев и ринулся в квартиру.

Оперативники ввалились в прихожую следом за ним. Носатый попытался встать, но один из оперов положил мужчине ладонь на голову, толкнул его на пол и, покачав головой, произнес:

— Не стоит.

— Я буду жаловаться, — тихо и испуганно пробормотал носатый. — Я дойду до самого верха!