Допинги
Шрифт:
—…Таким образом, вашим планам не суждено было сбыться, — быстро говорил мужчина с микрофоном. — Кодекс, несмотря на сопротивление вашего движения был принят и…
…Впереди размашисто бежал канадец.
Григорий не сразу понял, что ему показалось неправильным, но когда спортсмен приблизился, чуть не ахнул — настолько быстро тот двигался.
Неправдоподобно быстро.
Точно прибойная волна покатилась по трибунам — поднявшись от недоуменного шепота до восторженного крика, и вот ее пенистый гребень достиг его ложа, сбил, смял, закружил в ликующем водовороте.
— Снимайте, — закричал он. — Да снимайте же!
Тот, что держал камеру, среагировал мгновенно.
Торгвальд Лютенсвен, тем временем, не отрывал взгляда от Паунда.
«Ты забыл попрощаться».
…Стремительной тенью канадец несся по лыжне и каждый шаг его в ширину был не менее семи метров. Позади шли русский и китайский спортсмены. Они не уступали ему в скорости.
Канадец, приблизившись к отметке, неуловимым движением скинул с плеч винтовку и прицелился. Пять выстрелов он сделал молниеносно — и все пули вошли в десятку. Канадец устремился к финишу.
Но китаец не стал стрелять вовсе, а предпочел бежать штрафные метры, чем вызвал восторженную бурю на трибунах. И он преодолел их быстрее, чем канадец успел сделать последний выстрел.
Трибуны вскипели, и их грохот оглушил Григория.
Он посмотрел на табло и не поверил глазам.
Только что был установлен новый олимпийский рекорд. Разница составляла…
Григорий протер глаза. Разница составлял две с половиной минуты!
Он ничего не понимал.
Яношев посмотрел на Торгвальда, но тот выглядел невозмутимым. Яношеву показалось, что разъяренный белый медведь на его куртке словно наблюдает за ним.
Торгвальд неотрывно следил за Жаном-Франсуа. Глядя, как тот меняется в лице, Лютенсвен облегченно улыбнулся.
— Ну, как? — спросил он Яношева. — Судя по всему, это будут неплохие игры.
На следующий день Торгвальд Лютенсвен покинул Сочи.
«Кажется, я сделал спорт популярным».
Торгвальд выключил телевизор. По большинству каналов все разговоры, разумеется, были об Олимпиаде.
«Я не вижу места спорту в будущем».
Зато было место тому новому, что, благодаря ему, пришло в мир.
…Я бы хотел купить вашу «школу».
…Вы будете работать на меня.
…Возможно ли применение вашего открытия в других областях?
…Спорт, медицина?
…Финансирование неограниченно. Сроки предельно короткие. От меня — все, что потребуется вам для работы.
…В первую очередь — те возможности организма, которые могут оказаться полезными для спортсменов.
…Да, вы правильно поняли. Я хочу, чтобы сейчас свои разработки вы использовали для создания сильнодействующих допингов. Остальное — подождет. Через три месяца наша компания должна выпустить в продажу первую партию.
…Сознательное управление гормонами и всеми резервами организма.
…Тестостерон? Эндорфины? Соматотропин? Вазопрессин? Тысяча чертей, я ничего о них не знаю. Можете мне не рассказывать, ваше дело — их производить. Производить прямо в теле человека, чтобы ни одна комиссия…
Торгвальд Лютенсвен вспомнил сияющее лицо Яношева, когда он увидел, как финиширует китаец.
— Они чисты перед всеми проверками, — сказал ему тогда Торгвальд. — Жан-Франсуа может быть спокоен.
«Он забыл попрощаться».
«Я не вижу места…»
— Впрочем, места хватит, — сказал Лютенсвен.
«Разве может пламя, живущее в этих людях оказаться бессмысленным»?
— Хотя без некоторых видоизменений все равно не обойтись, — твердо добавил он.
Торгвальд удовлетворенно прикрыл глаза.
Он уже видел сеть магазинов, где продается зависть и радость, чувственность и мужество, где можно купить порцию адреналина или щепотку грусти, силу Зевса и любовь Афродиты, где, где…
«Это перевернет фармакологию. Перетряхнет медицину. И это — только начало».
Несомненно, он явил миру перспективный товар.