Чтение онлайн

Через несколько дней мне стало легче, меня перевели в общую палату и я снова обратился к врачу с просьбой о выписке – мне не хотелось «увиливать» от хода следствия. Лечащий врач категорически возражала, я обратился к заведующей кардиологическим отделением, снова отказ, тогда я спросил напрямую – что я должен сделать для выписки?

– Больной, неужели вы не понимаете, что речь идет о вашей жизни? Сейчас вы полежите месяц, ну два, долечитесь, а если прерваться сейчас, вы же потом из больницы не будете вылезать, это же не простуда, это сердце, теперь вы вечный его заложник. Что там у вас за дела такие, что вы готовы так рисковать – не только здоровьем, а возможно, и жизнью?

– Мое слово, я обещал приехать и я приеду.

– Тогда пишите расписку, что вы уходите из больницы по собственному желанию, несмотря на наши возражения. Заявление пишите на имя Главного врача, сама я решить ваш вопрос не просто не могу, я категорически возражаю.

Я написал расписку, заявление и на следующий день уехал домой. Седьмого января я был в Нижнем. Конечно, меня сопровождала жена, адвокат все знал от Светы, следователь встретил меня с сочувствием и с некоторой опаской – как бы не случилось чего, не умер бы при допросах. Хотя, что там было еще допрашивать, понятия не имею, всё обо всем я уже давно рассказал, но вопросы, как двойняшки, все повторялись и повторялись. Ясно, что у следствия, у обвинения, у «заказчиков» всего этого судебного «дива» что-то не ладилось, не складывалось, не связывалось.

– Давайте, Георгий Александрович, мы Вас устроим в наш городской кардиоцентр, это солидное учреждение, пользуется заслуженным уважением и не только в нашем городе, подлечитесь там, а мы параллельно будем продолжать нашу работу.

– Если лечиться, так в своей больнице – я там в компьютере с восьмидесятых годов, со всеми своими органами и болячками. Но не думаю, что у нас с вами много осталось работы – все, что я знал, я рассказал, больше ничего добавить не могу, все бухгалтерские и банковские документы у вас, остался следственный анализ и подготовка дела в суд. А до суда у меня еще будет время подлечиться.

Закончив следственные мероприятия, допросы, очные ставки, следователь отпустил меня домой и больше нам с ним встречаться не пришлось.

В 1999 году девять месяцев пролежал я в больнице. В 2000 – семь.

В декабре 2001 года я получил постановление о закрытии уголовного дела.

Следователь лично проследил за тем, чтобы внесенные под залог деньги были возвращены.

В Свердловск перевелся спокойно, быстро. Лыжников в горном тренировал тогда Белоносов Борис Захарович, в команде его звали БЗ. Сам бегал неплохо – один из лучших лыжников России, он был талантливым тренером, команда горняков выступала сильно, стабильно, была одной из сильнейших не только в Свердловске, но и среди команд технических Вузов Союза.

В Свердловск, на Уктусские горы приезжали тогда, в пятидесятые годы, лыжники не только наших Советских республик, но и из многих стран Европы.

Открытие лыжного сезона в Свердловске проводилось в начале декабря, в этих первых соревнованиях участвовали и зарубежные команды, находящиеся там «на сборах».

Открывался сезон эстафетами 4х10 км. И всегда эти соревнования становились международными – участвовали с нами чехи, немцы, поляки и все те команды, что свою подготовку к серьезным зимним стартам проводили в Свердловске.

Команда горняков зачастую была в призерах, а порой и выигрывала. Если на первых этапах намечалось отставание, немедленно стартовал БЗ и отыгрывал потерянные на предыдущих этапах секунды. И это случалось неоднократно. Был даже случай, когда на третьем этапе наш парень «завис» и пришел одиннадцатым. БЗ принял эстафету, обошел восемь участников и финишировал третьим. Призовым.

В институте его уважали, в команде верили ему и любили. Вот в такую команду попал я из Перми. На первой же прикидке БЗ остался доволен и зачислил меня в команду. Вскоре я был в первой, «эстафетной», четверке.

Техника у меня всегда была неплохой, но как бежал Женя Усольцев – это надо было видеть! Мы часто тренировались вместе. Он останавливался на затяжных подъемах и следил за моей работой. Затем на техническом кольце Женя показывал на мои ошибки – сильно закрепленную поясницу. Женя, с его гибкостью, легко демонстрировал тонкости выпукло-вогнутого попеременного перемещения спины и правильного удержания центра тяжести. Над этим мы с ним работали вместе.

Уже на следующий сезон я стал вторым среди Свердловских студентов на 15-ти километрах, третьим на тридцатке, на Всесоюзных соревнованиях Минвузов стал четвертым. В наших институтских соревнованиях мы попеременно делили победы с Геной Лебедевым.

Выиграли мы в тот год и гонку патрулей среди команд города. Было тогда такое спортивное соревнование – гонка патрулей. Проводилась эта гонка в ближайшее к 23-му февраля воскресение, проводилась в честь праздника Советской армии, под патронажем Военкомата. Организацию проведения этой гонки в институте брала на себя Военная кафедра.

Дистанция – 20 километров, на себе – карабин и двадцатикилограммовый мешок с песком. Стрельба из карабина на одном огневом рубеже, пять выстрелов, за промах – две минуты штрафа. Эта гонка патрулей – предшественник нашего российского биатлона.

Военные обставляли гонку торжественно, солидно. Перед ответственной гонкой с утра есть как-то не хочется – волнение перед гонкой всегда, а при волнении не до обильных застолий. Но военные с утра заказывали в институтской столовой обильный завтрак на всю команду, студенты «нахаляву» переедали и в гонке случалось всякое.

Вот и в тот, победный день, нас обильно накормили, ребятам было уже не до гонки, сытые до отрыжки они не спешили с лыжной смазкой, а уж о разминке и вообще думать не хотели.

Появляется БЗ, сразу все понял, он же просил на кафедре, у военных, покормить ребят не до, а после гонки.

– В глазах у вас лень и сытость. Вам сегодня не до соревнований. Или вы сейчас, до старта, пробежите «пятерочку», на прикидку, или я снимаю вас с выступления.

– Без амуниции?

– Нет, с полной выкладкой. – И дает общий старт.