Чтение онлайн

Где-то неподалеку с громыханием промчалась автомашина. Вероятно, везли порожние канистры — жестяные посудины то и дело подпрыгивали, бились друг о дружку, может быть, вспоминая свои прошлые жизни — в облике менее громоздком и более звонком, где аналогичное действие именовалось чоканьем и носило вполне ритуальный характер. Двое, заслышав фырканье двигателя, в готовности подняли оружие — Сэм свой тяжелый «ремингтон», Виктор несуразную, но оттого не теряющую грозной силы «беретту». Автомобиль, не задерживаясь, прокатил мимо. Ствол «ремингтона» несколько опустился. Компактная «беретта» последовала его примеру.

— Будь аккуратнее с этой штучкой, — не оборачиваясь, предупредил Сэм. — Ложные спуски с осечками — не частая вещь, но в твоем случае это именно то, чего следует опасаться в первую очередь. Не забывай про кубик…

Виктор невольно покосился на автомат. Про кубик он помнил. После того, как ему вволю позволили понежиться на свежих простынях (а спал он сном Ильи Муромца — весь вечер и всю ночь!), Сэм угостил его отлично приготовленным завтраком, преподнеся на десерт игральный кубик — вроде тех, что трясут в деревянных кружках, облапошивая одурманенных алкоголем посетителей злачных мест. С довольно-таки кислой миной Виктор принял игру, выбросив кубик не менее трех десятков раз. Он уже подозревал, какую арифметику собрался продемонстрировать ему Сэм. Лишь дважды у Виктора выпала четверка. Троек было чуть больше. Но в основном верхняя грань кубика упрямо показывала одну или две черные точки. «Твоя нынешняя судьба, — с родительским назиданием сформулировал Сэм. — Шестерка, как известно, стереотип удачи. В ближайшие дни тебе придется примириться с ее полным отсутствием». Виктор не видел оснований не верить ему. И все же не отказал себе в удовольствии бросить кубик еще пару сотен раз. Увы, лишь один-единственный раз ему улыбнулись пять точек. Шестерка не выпала вообще. Такого Виктор не ожидал. Сэм же по-своему принял его озадаченность, дружески посочувствовав: «Не стоит отчаиваться. Если швырять эту костяную игрушку до изнеможения, рано или поздно выпадет и максимум. Вся беда в том, что у нас нет этого обилия попыток». Сразу после этой утешительной фразы Сэм Гордон принес ему пистолет-пулемет. «Я только хотел показать тебе, в какой степени надлежит полагаться на судьбу.»

Ствол «ремингтона» качнулся, описав полукруг.

— Место, сам видишь, неплохое. Всюду пустыня, подобраться незамеченным далеко не просто. Правда, в сотне шагов отсюда дорога, но в свое время я установил там пару коробочек на солнечных батарейках. Оптико-электронная система фирмы «Рек-Гэнгста». Такие же камеры, что и вдоль забора. Пульт в доме, на первом этаже. Там же и сигнализация. Не увидишь, так услышишь. — Сэм вновь двинулся вперед. — К сожалению, пока ты почивал, вся эта электронная хреновина успела отказать трижды. Пришлось подниматься на крышу и непосредственно обозревать окрестности. Такие вот дела, парень, — Сэм Гордон неопределенно покрутил рукой в воздухе. Жест мог означать что угодно — от самого замечательного до самого худшего. Однако в данном случае сомневаться в том, что именно он означал, не приходилось. — Привыкай, камрад. Системы — системами, но прежде всего будем доверять слуху и зрению. В темное время суток придется пользоваться инфракрасными очками.

— Но они тоже могут отказать. Разве не так?

— Верно, могут, — указательным пальцем и большим Сэм ущипнул себя за нос. — Но тот хитрый кубик я давал тебе не просто так, а с умыслом. Все дело в вероятности того или иного события. Скажем, сейчас ты неудачник, но из этого отнюдь не следует, что все будет валиться у тебя из рук. — Сэм пристроил винтовку на локтевой сгиб и остановился. В широкополой шляпе, в видавших виды сапогах и в мятом вельветовом костюмчике он напоминал худого бродяжку, прямиком сошедшего с экрана вестерна. Не хватало только шпор и повязанной на шее косынки. Они только что завершили обход дома, вернувшись к низенькому крылечку.

— Если, к примеру, используя исправное оружие и целевые патроны, получают вероятность осечки порядка одного отказа на тысячу шестьсот — тысячу восемьсот выстрелов, то у такового счастливчика, как ты, это будет каждый двадцатый или тридцатый выстрел. Аппаратура же — вещь более капризная, значит, и ломаться будет чаще.

— И какой же я должен сделать вывод?

— А такой, что следует нам с тобой вдвойне осторожничать и ни в коем случае не теряться при очередных сбоях. Если перекосило двадцатый патрон, выбрасывай его к чертовой матери. Будь уверен, что двадцать первый и двадцать второй бабахнут, как положено.

— Хорошо, если так… Кстати, откуда такие цифры?

Гордон снисходительно взглянул на собеседника.

— Как-никак, но я работаю в ОПП. Или ты полагал, что я просиживал там даром штаны? Нет, приятель… Поначалу все мы там были энтузиастами. Борхес твердил о возникновении новой фундаментальной науки и грезил наградами. Кроме доноров в штат были набраны математики, физики, биологи. Словом, чего-чего, а различного рода цифр мы успели поднакопить, — Гордон ухмыльнулся. — Но сейчас тебя должно занимать другое: в эти несколько дней ты просто обязан уцелеть!

— Да уж постараюсь… — Виктор неловко присел на деревянную ступеньку. После ходьбы раненная нога ощутимо ныла.

— Пойми, приятель, неудача — не такая уж всесильная вещь! С ней тоже можно спорить. Самый наглядный пример — ты сам. Я держу тебя здесь уже более полутора суток — и что же? Кроме нескольких незначительных поломок, ничего более не приключилось.

— А скорпионы с пауком?

Гордон пренебрежительно отмахнулся.

— Чепуха! Было бы о чем говорить! Смотри под ноги, не плошай — и ни одна из этих гадин тебя не коснется.

— Твоими бы устами да мед пить!

— А по-моему, ты до сих пор не уяснил главного. Нас теперь двое, и это серьезным образом меняет весь расклад. Обречены одиночки, мы же с тобой можем дежурить посменно. Ты уже держишься на ногах, так что постоять за себя сумеешь, — Гордон приводил не бог весть какие аргументы, но голос его был тверд и оказывал на Виктора благотворное действие. Убеждали даже не сами слова, сколько та уверенность, с которой он рубил фразу за фразой.

— Кроме того, и у тебя, и у меня есть за что драться. Есть и чем драться, согласен? Словом, кто здесь кого — мы еще посмотрим!

Его напористость рассмешила Виктора.

— Я что, кажусь тебе полным размазней? Похоже, ты задал себе цель вдохнуть в меня уверенность?

— И вдохну! — несколько резковато отреагировал Гордон. Отвернувшись в сторону, добавил: — Потому что знаю, при каких обстоятельствах тебя брали люди Рупперта.

Виктор поморщился. Все-таки этот парень нашел, чем его ущемить.

— Давай не будем об этом. — Он недовольно потер ноющую ногу.

Они ненадолго замолчали. И сразу стало слышно, как тихо напевает скользящий над песчаными барханами ветер. Колеблющимся маревом зной плыл над землей, ломая далекую линию горизонта. От этой игры видимого глаз терялся, и марево воспринималось, как некое подобие тумана. Казалось странным, что ветер не в состоянии разогнать этот стекольчатый трепет, что, разогревшийся и успокоившийся, мир и здесь не может обойтись без вечных своих фокусов и причуд.

Чуть прищурившись, вместо песчаной равнины Виктор вдруг увидел взбаламученный до самого дна океан. Желтые гигантские волны вздымались и опадали. Но это был особый океан, медлительный и тяжелый. Бурю и шторм этой стихии обычное человеческое зрение по суетной своей непоседливости просто не замечало.

— Да… — протянул Сэм. Он по-прежнему глядел чуть в сторону. — Наверное, это и впрямь не мое дело, и все-таки… — Он неловко прокашлялся. — Пойми меня правильно, Вилли. Если отправляешься в горы, то обязательно берешь курс на вершину. Иначе незачем трогаться с места. Это предприятие рискованное, но коли уж мы взялись за него…