Донна Роза
Шрифт:
Просто удивительно!
Дальше наша небольшая группа отправилась в барочную церковь ордена иезуитов Сант-Иньяцио, после неё в базилику святой Марии над Минервой.
На другой день, не давая себе передохнуть, буквально закрыв глаза на гудящие ноги и ноющую поясницу, я отправилась с теми же людьми в Колизей…
А вечером прогулялась по главной улице исторического центра Рима – Виа дель Корсо, выпила чашечку кофе, послушала уличных музыкантов, восхитилась красотой ночного города…
– Роза, – заговорщически обратилась ко мне Людмила, задорно блестя своими голубыми глазами, – а давай с нами?
– Куда? – поинтересовалась я, вопросительно поглядев на женщину, с которой познакомилась во время многочисленных туристических вылазок. Она была такой же маньячкой до активного отдыха, как и я. Активный отдых в нашем случае – это поглядеть на достопримечательности. В отличие от её лучшей подруги Светланы, эта женщина предпочитала всё время проводить у бассейна и загорать.
– Совершите увлекательную экскурсию по древней Аппиевой дороге, – отставив чашечку с чаем, с выражением зачитала она из брошюрки, – одной из первых улиц Рима. Также известной как "Королева улиц", она пересекает знаменитый парк дельи Акведотти, важный биологический коридор в центре Рима, – сделав внушителную паузу, огорошила: – На велосипедах. Это же так заманчиво, не находишь?
– На велосипедах? – ужаснулась я, мне натурально поплохело: сколько лет я не садилась на это транспортное средство? Даже представить страшно, если я всё же решусь…
– Есть ещё вариант на лошадках.
На лошадях? Это звучало ещё хуже: где я, и где кони?
– Не всё ли равно на чём или ком, Роза, ну когда у тебя выдастся ещё шанс так отдохнуть? А?
Может, больше и никогда, мелькнула мысль.
– А давайте я пешочком, следом за вами? Мне уже сколько лет? Какие велосипеды… разве что на трёхколёсном, но такой навряд ли там сыщется! А лошадь я даже и не рассматриваю!
– Вся прелесть именно в быстром движении, дорогая Роза, – растягивая слова, улыбнулась Светлана.
Ага, кто бы говорил!
Света, словно что-то прочитав на моём лице, снисходительно добавила:
– Но мы всё понимаем, тебе возраст не позволит, да и болячки ему сопутствующие, – тут Люда не выдержала и пихнула подругу локтем, но та договорила: – помешают насладиться прогулкой в полной мере, – и сказано это было так… в общем, неприятно кольнула меня эта холёная красотка возрастом чуть за сорок, но ухоженная и деловитая. И что объединяло столь разных людей, как Люда и Света? А ещё я отчего-то сразу поняла, что она взревновала свою подругу ко мне. Так никто ей не мешал ходить по городу вместе с нами…
– А вот мои болячки тебя вовсе не касаются, – фыркнула в ответ, но беззлобно, – я с вами.
– Вот и славно, – обрадовалась Людмила и засобиралась. – Экскурсия начнётся сегодня после четырёх вечера, когда духота чуток спадёт.
"Королева улиц" поражала яркостью и пышностью зелени, растущей вдоль аккуратной дороги. Велосипеда мне не нашлось. Я была дамой весьма упитанной и колоритной, оттого экскурсовод предложил взгромоздиться на смирную усталую лошадь.
Ехидный взгляд Светки меня покоробил и я, упрямо сжав губы, согласилась на эту авантюру.
И сначала всё было просто прекрасно: коняшка медленно несла свою тяжёлую ношу, я глядела по сторонам и полной грудью вдыхала дивные ароматы античности, которые, казалось, пропитали всё вокруг: от мощёной дороги до деревьев и даже синего с редкими облачками неба.
На очередном повороте велосипедисты и некоторые, кто так же как я, оседлал непарнокопытных, ускорились и я, чтобы не отстать от них, осторожно сжала пятками лошадиные бока, вот только та осталась глуха к моим понуканиям. Я повторила, но порезче и посильнее, и уже отчаялась, когда животное, до того смирное и равнодушное, вдруг ни с того ни с сего резво бросилось вскачь.
– А-а-а-а-а!.. – заорала, завизжала я, шляпка улетела куда-то в сторону, от страха я зачем-то бросила вожжи и, как следствие, на очередном крутом повороте пушечным ядром вылетела из седла. Полёт мой был наверняка весьма зрелищным, вот только недолгим.
Встреча с землёй не принесла ничего хорошего: грузно бухнувшись оземь, затылком треснулась обо что-то твёрдое и острое. Страшный треск… невыносимая вспышка боли и мир померк…
Глава 3
– Синьорина Роза, – настойчивый голос пробивался через пелену боли. Голова трещала так, что, казалось, вот-вот и расколется. – Как вы? – кто-то осторожно прикоснулся к моему плечу. Это простое действие вызвало волну боли по всему телу.
– Оо, – простонала я и смогла-таки разлепить веки. Первое, что увидела это полные беспокойства карие глаза какой-то женщины. – Пиить, – прохрипела я, испугавшись собственного голоса. Он был другим, даже интонации иные. И говорила я не по-русски, чудны дела твои…
Память возвращалась урывками, и всё же я смогла вспомнить и конную прогулку по Аппиевой дороге, и как вылетела из седла взбесившейся кобылы, будь она неладна!
Тем временем испуганная женщина исчезла из поля зрения, а веки мои снова потяжелели, но через пару мгновений меня осторожно приподняли и прижали к губам край какой-то фляжки. Жадно присосавшись, осушила всё до дна. И мне было глубоко фиолетово, что вода имела странный болотистый привкус, и ещё оказалась омерзительно тёплой.
– Я отправила пастушка Абеле, что пас неподалёку коз, в поместье. Простите моя синьорина, но без помощи дона Росселлини мы не справимся. У вас сильный ушиб головы, шишка выскочила…
Синьорина? Но я далеко не юная девушка, я бабушка уже.
Вода чуть взбодрила, стало легче дышать и минут через десять тишины, я попросила девушку помочь мне сесть.
Она ловко приобняла меня за плечи, и я с кряхтением приподнялась. С помощью незнакомки и даже оперевшись об неё, приняла более-менее вертикальное положение. Голова всё же закружилась несмотря на всю осторожность.
Что же, если больно, значит, я жива. А это обстоятельство уже невероятно радует.
Теперь странности: на мне было платье из явно дорогой лёгкой ткани, но блёкло-зеленоватого, какого-то невнятного окраса, подпоясанное на античный манер под грудью такого же цвета кушаком, также я была укутана в плотный бархатный плащ грязно-винного, с примесью ржавчины, оттенка; на узких стопах красовались мягкие кожаные, то ли балетки, то ли туфли, явно кустарного производства, ибо были всё же грубоваты и даже немного, но отличались друг от друга длиной. На тонкой, вовсе не моей талии, висел кожаный кошель. Он был скорее пуст, чем полон, потому что, когда я к нему прикоснулась, там звякнули от силы пару монет. Руки тоже были не мои: тонкие кисти, белоснежная, полупрозрачная кожа, даже вены были видны. Сделав вид, что хочу потрогать голову и саднящую шишку, подняла ладонь к лицу и быстро пробежалась по гладкой коже щёк, лба, коснулась мягких, пушистых точно не моих волос. Ссадину на затылке тоже тронула, едва-едва, поскольку было очень больно, а шишка пугала размерами.