Дон Карлос. Том 2
Шрифт:
— Одна душа все-таки будет помнить о вас и за вас молиться! — рыдала Белита.
— Все кончено! Прощай! Ты будешь моей последней мыслью. Да хранит тебя Бог, мы никогда больше не увидимся.
Он накинул на себя плащ и схватил свою шляпу, потом обернулся, горячо поцеловал Белиту и поспешно вышел. Она, вся в слезах, хотела остановить его, но он уже не слышал ее и скоро скрылся в темноте.
Белита все еще смотрела ему вслед.
«Ты будешь последней моей мыслью… Да хранит тебя Бог! Мы никогда больше не увидимся…» — слова эти все еще раздавались в ушах Белиты, и крупные слезы катились по ее щекам.
— Да, он идет навстречу смерти… Все кончено. Прощай, Горацио! Меня тоже зовет смерть, она манит меня к себе…
XXII. Арторо
— Однако ты сыграл со мной хорошую шутку! — этими словами встретила дукеза своего старого друга прегонеро, который намеревался, кажется, говорить с нею холодно.
— Ты сама того хотела, — сварливо возразил прегонеро. — Очень уж важны вы стали и таких людей, как мы, больше к себе не пускаете! Не спорь! Три раза меня прогоняли, это чересчур много! А нищего разыгрывать я не хотел, это для меня слишком унизительно.
— Роль доносчика тебе больше пристала. Зачем ты пошел к герцогу? — отвечала дукеза спокойно, надеясь спасти от прегонеро хотя бы некоторую часть денег. — Знаешь ли, что и ты за это дело поплатишься не меньше меня?
— Я-то за что?
— За то, что был соучастником в обмане! Герцог хочет доказать это перед судом. Не думаешь же ты, что я возьму всю вину на себя? Ведь ты тоже деньги получил, и не ты ли первым вспомнил о Клементо и предложил его? Ты же все это сочинил, а теперь на себя же донес и опять барыш получил.
— Это мне все равно, пусть будет по-твоему. Я только хотел доказать тебе, что со мной нельзя так свысока обращаться, это рассердило меня, и поэтому я пошел к герцогу.
— Нет, я думаю, что ты это сделал из родительской любви! — язвительно засмеялась старуха. — Не так ли? Тебе стало невмоготу терпеть, что ты продал своего сына.
— Что болтать-то! — воскликнул досадливо прегонеро. — Я пришел за деньгами, вот и все тут!
— За какими деньгами? Уж не за моими ли?
— Нет тут никаких твоих денег, они по праву принадлежат герцогу, а он подарил их мне.
Сара Кондоро все еще старалась сдержать свое бешенство.
— Я все обдумала, — начала она, — я все возьму на себя, а ты удовольствуешься теми деньгами, которые я, не спросясь у герцога, выделила тебе.
— Удовольствоваться этими? Да я не осел! Отдавай мне сейчас же мои десять тысяч золотых!
— Полно сумасбродничать! Поторгуемся.
— Ты с ума сошла? О чем тут торговаться? О чем еще говорить. Герцог подарил мне эти деньги, ты должна только отдать их мне. Отдавай прямо сейчас!
— Ах ты, низкий вор, обманщик! — вдруг вскричала дукеза, не в силах больше сдерживать свой гнев, видя, что прегонеро неуклонно стоит на своем. — Ах ты, трава сорная! Сама, впрочем, виновата. Зачем я связалась с такой сволочью! Постой, ты еще поплатишься за это!
— Молчи! Или худо будет!
— Я ж упеку тебя под суд, изменник! Пусть сама разорюсь, лишь бы тебя упечь, негодяй!
— Молчи! — в бешенстве воскликнул прегонеро.
— Смотри, чтобы я не приказала своим людям вы* швырнуть тебя из моего дома, разбойник!
— И им и тебе тогда худо придется! Я требую своих денег и не уйду отсюда, пока не получу их!
Злой и громкий смех дукезы был ему ответом.
— Стой, если у тебя так много времени, а у меня ничего нет. Ничего, слышишь? Совсем ничего. Подай на меня жалобу, если хочешь, но если ты не уйдешь, я позову, полицию, чтобы вывести тебя отсюда. Вот до чего мы дошли!
— Лучше не ворчи. Смотри, чтоб я не рассвирепел, ты меня знаешь!
— Ворчать будешь ты вместо того, чтобы деньги считать, — продолжала взбешенная Сара Кондоро. Лицо ее покраснело и глаза, выкатившись из орбит, налились кровью. — У меня больше ничего нет! Ступай, жалуйся на меня! Но Тобаль прогонит тебя со своего двора, об этом уж я похлопочу. Погоди, разбойник, ты еще узнаешь меня!
— Что ж, дашь ты мне деньги или нет?
— Ни одной монеты не дам!
— Подумай сначала, пока я еще не ушел.
— Это мое последнее слово: я тебе ничего не дам! Я хочу проучить тебя, изменник, будешь знать, как доносить! Я бы тебе еще пять тысяч дала, а теперь не дам ничего!
Прегонеро взялся за шляпу.
В эту минуту в комнату вошел слуга и, подойдя к дукезе, сказал ей несколько слов на ухо. Сара Кондоро заметно испугалась.
— Погоди, — закричала она прегонеро, который уже собирался выйти из комнаты, — погоди еще!
Потом она тихо что-то сказала слуге, и тот поспешно вышел.
Дукезу, казалось, взволновало полученное известие.
— Подумай хорошенько, — уже спокойнее заговорила она, обращаясь к прегонеро, которого хотела удержать. — Пять тысяч я тебе дам, но не больше. Если ты согласен, то и дело с концом.
Прегонеро молча направился к двери.
— Так ты не хочешь? Ну, ступай! — крикнула ему вслед Сара Кондоро.
У двери прегонеро обернулся.
— Ну, давай свои пять тысяч, — глухо сказал он с заметным волнением.
— Ого! Я понимаю, хитрая лисица. Ты думаешь, что и так можно: взять теперь пять тысяч, а потом еще потребовать пять! Но я говорю тебе, что больше у меня нет! Ты должен мне дать расписку в том, что полностью удовлетворен.
Прегонеро опять направился к двери.
— Я получу свои деньги от герцога, — сказал он. Старуха сжала кулаки; эти последние слова подействовали на нее.
— Ты подлейший плут! — проворчала она. — И лучше мне сразу и навсегда с тобой расстаться. Я дам тебе деньги, но берегись! В мой дом тебе больше нет дороги после этого!