Чтение онлайн

Этого города не знали ни они, ни я. Не беда. Если это окажется какая-нибудь деревня, выйдем, например в Хевроне, доллары у меня есть, на такси поедем.

Я листал книгу (на английском), просматривая только фотографии. Иерусалим и Тель-Авив. Такое впечатление, что вся страна состоит из двух городов. Фото из одного, фото из другого… И наоборот. Ага, Беэр-Шева, столица Негева. Это нам не надо, Негев где-то сбоку. Вот Хайфа, симпатичное фото. Но где же эта Пятак-Тыква?

Все было не то, меня начала разбирать злость. Нету Петах-Тиквы – подайте мне Хеврон! Почему захудалый Ашдод в книге есть (кстати, довольно неплохо он здесь спланирован), а красавца Хеврона нет?

Пошли фотографии киббуцев, напоминающих райские кущи, какие-то музеи-заповедники. И… наконец-то! Хеврон.

Хевронская фотография была всего одна. Дома на ней красотой не отличались. Но я, став за две недели настоящим патриотом Хеврона, решил начать знакомство с Израилем моего родного варианта именно там, в святом городе.

– Узнаете? – я ткнул своим спутникам под нос большую книгу с маленьким фото. – Хеврон? – Рома прочитал латинские буквы.

– Деревня это, а не Хеврон, – неодобрительно сказал Юра. – Я же видел хорошие города на фотографиях. Пойдем туда, а не в эту дыру.

Теперь я должен был возразить уже хотя бы для того, чтобы подтвердить свой статус руководителя. Я и возразил. Но на всякий случай (вдруг местный Хеврон – в самом деле дыра, где не будет такси) вырвал страницу с зеленой и тенистой тель-авивской улицей на фотографии.

Подготовка к визиту была недолгой. Мы все нарядились в легкую и светлую одежду. Я положил в один карман адрес Бориса, в другой – пачку двадцатидолларовых купюр. Моя память сохранила народную мудрость образца 1989-го года: «Доллар – он и в Африке доллар.» Я не мог точно определить, относится ли Израиль к Африке, но точно усвоил: если что-то и не изменилось в моем варианте за четыре года, так это человеческое отношение к доллару.

– Забудьте про испанский, ребята, – сказал я. – В нашем Израиле должны говорить на иврите.

Мне самому казалось, что еще там говорят и по-английски, но моим хазарам это не особенно помогало. Лично я больше всего надеялся на доллары.

Из прохладного санкт-петербургского подъезда мы вышли на раскаленную хевронскую улицу. Мне здесь категорически не понравилось! Какая грязь, какая вонь… Просто стыдно перед телохранителями из альтернативного Израиля.

Но куда больше антисанитарного состояния города меня удивило население. Только про нескольких из людей, встреченных нами, я мог сказать, что они похожи на европейских евреев. И одеты как-то странно. Может быть, в этом варианте Хеврон заселен исключительно хиджазцами? При том, из самых-самых низов, с социального дна, говоря по-научному. И смотрят на нас как-то странно… Волком смотрят.

Проехало несколько длиннющих машин такси. Но они были под завязку набиты пассажирами. Странно, по-моему надписи на них арабские, а не ивритские. – Почему они здесь пишут по-арабски? – спросил кто-то из хазар.

– Не знаю. Вообще, мне кажется, что здесь живут одни хиджазцы. Мало ли, какие у них порядки.

Хазары горестно вздохнули. Рами подошел к сморщенному, но осанистому старику (должен быть религиозен и знать иврит), спросил его: – Где здесь остановка автобуса? Или такси?

Старил молодо стрельнул глазами по сторонам, что-то прошамкал беззубым ртом и, гордо семеня, быстро удалился. Я не понял ни одного слова! – Он сказал по-арабски, – помог мне Юра, – чтобы мы шли к солдатам. Быстро. Какие солдаты?.. Или мы не в Хевроне? А если не в Хевроне, то где?

Из-за угла выбежали и остановились, глазея на нас, трое чумазых мальчишек. В отличие от взрослых, их взгляд был не «волчий», а любопытствующий. Понадеюсь-ка я, что дети еще не испорчены неизвестной мне враждой. – Эй! Парни! – крикнул я по-английски. – Это Хеврон?

Мальчишки удивленно переглянулись и затарахтели между собой. По-моему, и это был арабский. Внезапно, самый маленький пацан спросил (во всяком случае – сказал с вопросительной интонацией): – Яуд? Я пожал плечами.

– Яуд, – ответил Юра. И перевел мне. – Это – еврей по-арабски. Мы что, не похожи на евреев?

Я успел подумать, что Юра если и похож на кого-то, так это на выбритого молодого Чингис-хана. Мальчишка, тем временем, показал пальцем за наши спины. – Хеврон.

Мы повернулись и пошли. «Это, наверное, был какой-то пригород Хеврона, – предположил я. – Трущобы, населенные недавно переставшими кочевать совсем дикими хиджазцами. Или, чем черт не шутит, тут вообще живут арабы.» Мы не прошли и десяти метров, как кто-то из моих хазарских друзей вскрикнул, оба они (Рома при этом схватил меня за локоть) рванулись в стороны. – Что… – я даже не успел спросить.

– Камень, – прохрипел Юра, – в спину. Эти дети… – и выругался на своем степном наречии.

Мальчишек уже было больше. И эти маленькие (и не очень маленькие) ублюдки швыряли в нас камнями! При этом кое-кто держал в руках палки и мечтал после артиллерийской подготовки поупражнятся в изготовлении отбивных. Несколько сопляков, которым не удалось обзавестись ни палкой, ни орудием пролетариата, прыгали на месте и пытались что-то выкрикивать хором. Но получалось вразнобой и даже слово «яуд» еле прослеживалось.

– Они кричат: «Зарежь еврея!» – перевел Юра. – Куда ты нас привел? Мне кажется, что это Персия.

Честно говоря, мне это тоже больше всего напоминало мое совместное с разведчиками путешествие. Но времени на размышления оставалось мало. Камнеметателей и, соответственно, камней, становилось все больше. Мы отбегали, лавируя. Свернули за угол и собрались было помчаться уже намного быстрее, по прямой. И тут метрах в пятидесяти перед нами на ту же улицу высыпала огромная толпа подростков. Были среди них и парни вполне взрослого вида. Я попытался затормозить, хотя и понимал, что сейчас прибудет первая группа хулиганов. Телохранители увлекли меня за собой. Я открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Им было виднее. У одного и у другого в руках появились пистолеты. Интересно, где они были спрятаны в такой легкой одежде?

Размеренная жизнь в мире скелетов и размеренная работа каменотеса сделали меня тугодумом. Я должен был искать вход в какой-нибудь многоэтажный дом, чтобы смыться, но мой взгляд натыкался либо на ворота в каменной стене, либо на полуэтажную развалюху за проволочным забором. Там, куда мы вышли из подъезда Дома, были высокие многоэтажные здания, но, как помнится, почти весь низ этих домов был забран грязной, измазанной красками жестью.

Одновременно с поисками подходящего дома я следил, насколько мои спутники контролировали ситуацию. Наш маневр (бег вперед, на толпу) заставил подростков сбиться в кучу и остановиться. В нас полетели камни. Я не совсем понимал, что делают мои хазары. Мы ведь бежали прямиком под камнепад.