Должник
Шрифт:
– Кто? – не пряча раздражения, прервал я толстяка.
– Что, кто? – не понял меня оппонент.
– Кто сюда снаряжен?
– А в чем дело, Виртуоз? – изумился Родов. – Ты чего так возбудился?
– Кто сюда прилетает? – упорно повторил я свой вопрос.
– Мой сын. А с ним несколько человек.
– Ваш сын? – с недоверием выдохнул я.
– Ну да. У меня есть сын. И что с того? Он взрослый мальчик, ему пора вступать в самостоятельную жизнь. Ты против?
– Вы должны прилететь сюда сами, – настойчиво сказал я.
– Ну, знаешь ли, Виртуоз, – обиженно пробурчала трубка. – Если я буду по каждому случаю…
– Это не каждый случай.
– Послушай, Виртуоз. Я не летаю. И не езжу на дальние расстояния. Не люблю я этого дела. Понимаешь? Не переношу я поездки. И обхожусь без них. До сей поры вот обходился. У меня есть люди – те люди, которые как раз и делают то, что мне не нравится. В данном случае – это делает мой сын. Он молод, ему не сидится на месте, – и я могу на него положиться.
Ну, точно Ниро Вульф. Мало того, что он дымит в своем кресле, можно сказать, бесконечно, так еще и ездить не любит.
– Вам никто не говорил, что свои привычки иногда полезно менять?
– То есть?
– Полезно для своего же благополучия, – уточнил я. – Сейчас именно такой случай.
– Ну-ка объясни мне, Виртуоз.
И я объяснил. Объяснение потребовало довольно продолжительного времени и сопровождалось прерывистым дыханием слушателя на другом конце провода. Дыхание порой было настолько тяжелым, что я прекращал свои пространные речи и пытался выяснить, а все ли там в порядке у толстяка.
Когда я наконец завершил свои объяснения, то вернулся к прежнему вопросу:
– Надеюсь, теперь понятно, почему ваше присутствие сейчас здесь необходимо?
– Ты… – Родов долго не мог говорить, а когда начал, то получилось у него несколько тягуче, словно то был и не Родов. – Ты уверен в том, что сейчас сказал?
– Я уверен. Я еще никогда не был так уверен, как сейчас. Именно потому я оказался в этом городе не случайно. Здесь я оказался по вполне понятным причинам.
– Я понял.
– Так мне вас ждать?
– Жди.
Мы еще немного поговорили, потом я повесил трубку, потом допил вино, потом… Потом завел будильник на половину шестого и решил немного поспать.
К семи часам я хотел успеть к дому того, кто меня интересовал. Он собирался куда-то пойти. И я собирался посмотреть – куда. Время до прилета Родова у меня было.
Так уж получилось, что в аэропорт я опоздал. Но на то были причины.
Глава 4
Было такое ощущение, что в башку поместили колокол с заводом, а завод поставили на максимум, и теперь этот проклятый колокол гудел в голове, не переставая. Не помогло ни сдавливание висков ладонями, ни растирание все тех же висков все теми же ладонями. Может быть, помог бы холодный компресс. Но его не было. Ничего холодного, что можно было приложить ко лбу, под рукой не было.
А потому приходилось двигаться с проклятым звоном, разрывающим башку.
И Илья двигался.
Сколько прошло времени после того, как его вырубили, он не знал. На руке не было часов. Но за окном без стекла имела место темнота, значит, одно можно было смело утверждать – ночь еще не прошла. И еще можно было утверждать – его не убили. Этот неизвестный гад, которого он намеревался с наслаждением ткнуть «стволом», почему-то оставил его в живых. Лишь долбанул его, Илью, по башке.
Хорошо долбанул. Но спасибо, что не убил.
Илья окидывал взглядом комнату, все еще морщась от гула в голове.
Незнакомец что-то тут искал. Что? Какая разница. Он искал, а… а вот где была шатенка?
Илья поежился. Он вспомнил неудачную охоту на эту девчонку сначала Леонида, а затем и их совместную.
Две попытки закончились кучей проблем. А сейчас третья попытка – его одного – присовокупила к этой куче новую. В комнате шатенки горел свет. У незнакомца было вполне достаточно времени, чтобы посмотреть на рожу того, кто хотел помахать перед его носом «стволом». Илья даже не пытался как-то помягче обозвать свое личико. Именно рожа. Он был зол на себя. Он опростоволосился. Он, который считал себя Спецом с большой буквы, он…
Ему стало неуютно в этой комнате. К тому же находиться здесь было небезопасно.
Он выскочил из комнаты и едва не застонал, когда не попал ногой на ступеньку крыльца и свалился на задницу, – резкое движение привело к усилению колокольного перезвона.
«Вот оно, – пронеслось у него в звенящем мозгу. – Одна малая неприятность тут же тянет за собой новую. Это как бесконечная цепочка, звенья которой выкладываются и выкладываются – и не поймешь, когда эти звенья закончатся».
Илья теперь не надеялся на быстрое завершение проблем.
Незнакомец видел его лицо, а вот он… А вот он по-прежнему не знал, кто находился в комнате шатенки. Кто вообще оказался рядом с этой девушкой, с той, которая до сей поры все время была одна и казалась самым подходящим объектом для завершения обучения Леонида.
«Что б тебя, Родов, с твоей практикой», – мысленно ругнулся Илья, направляясь к калитке.
Где-то в стороне раздались голоса и звонкий смех. Эти голоса и смех не приближались и не удалялись. Скорее всего, в каком-то доме не так далеко забавлялись отдыхающие.
«О боже! – застонал он, выходя за калитку. – Что же делать?»
Он не боялся, что его сейчас неожиданно грохнут. Если незнакомец не прибил его еще там, в комнате, то, наверное, и теперь ему это не так важно. А в принципе, почему? Почему тот не грохнул его? Илья помнил, что незнакомец в первый раз стрелял в его сторону. И вот на тебе… Лишь вырубил, и все. Почему?
Он перешел улицу и двинулся вдоль нее. Смех и голоса еще какое-то время были слышны, а затем затихли.
Но Илья даже это не отметил. Звон в башке по-прежнему звучал, не прекращаясь ни на секунду.