Чтение онлайн

— И не только им! — продолжал мурлыкать Звездоцап. — Ты расправишься со всеми котами, которые отошли в сторонку и не вмешались, когда другие отнимали у тебя то, что принадлежало тебе по праву.

— Я начну с Грача! — прорычал Ветерок, с ненавистью выплюнув имя своего отца.

Звездолом хлестнул воздух своим надломаным хвостом.

— Что сделал твой отец, чтобы защитить тебя? — спросил он с такой горечью, словно этот вопрос растравил его собственные воспоминания.

— Он никогда не ценил тебя, — добавил Частокол.

Звездоцап взмахнул хвостом, приказывая ему замолчать.

— Он пытался сломать тебя, превратить в слабака.

— Но у него ничего не вышло! — взвизгнул Ветерок.

— Однако он пытался. Наверное, своих Грозовых деток он любил гораздо больше, чем тебя. Он восхищался этими тремя незаконнорожденными, которые вообще не должны были появиться на свет! — Звездоцап подошел к молодому воину и уставился в его глаза своими горящими янтарными глазами, как змея, гипнотизирующая безвольную жертву. — С рождения тебя окружали ложь, вероломство и слабость. Ты страдал, когда другие наслаждались жизнью. Но ты сильный. Ты сумеешь все исправить и всем виновным воздать по заслугам. Твой отец предал свое племя и предал тебя. Листвичка предала Звездное племя, когда тайком завела себе дружка!

Весь дрожа, Ветерок хлестнул себя хвостом по бокам.

— Я заставлю их всех заплатить за свое предательство! — Теперь в его взгляде не было и тени гнева, только холодная ненависть. — Я страшно отомщу каждому.

Звездолом радостно вышел вперед.

— Ты благородный воитель, Ветерок. Ты не можешь жить во лжи! Верность Воинскому закону у тебя в крови.

— Не то, что у этих слабаков, — важно кивнул Ветерок.

Коршун с готовностью вскочил с земли.

— Потренируемся еще немного? — предложил он.

Но Звездоцап покачал головой.

— Нет. У меня есть для тебя гораздо более важное поручение. — Он развернулся и посмотрел на Коршуна.

Тот сощурил свои синие глаза, так что они превратились в две холодные льдинки.

— Какое же?

— У меня есть на примете одна ученица, — сказал ему Звездоцап. — Она обладает огромными возможностями. Она должна во что бы то ни стало перейти на нашу сторону, только тогда наши силы будут равны.

— Ты хочешь, чтобы я навестил ее? — угрожающе прошипел Коршун.

— Загляни в ее сны, — кивнул Звездоцап. — Постепенно внуши ей, что наша битва — это ее предназначение. — Он махнул своим длинным полосатым хвостом. — Иди.

Когда широкоплечий черный кот повернулся и зашагал во тьму, Звездоцап прорычал ему вслед:

— Это будет не сложно. Она уже готова.

Голубичка вся дрожала во сне.

«Голубичка! Голубичка!» — отчаянно звали ее незнакомые голоса, а она барахталась в бурном потоке, и вода становилась густой от ее страха, цеплялась за ее шерсть, волокла сквозь тьму. «Голубичка!» Крик был исполнен безумного страха. Деревья и ветки проносились мимо Голубички, а ее стремительно несло вниз по течению. Впереди, раскинувшись во все стороны, чернела непроглядная тьма, и смертельный ужас сжал сердце Голубички.

«Голубичка!» — одинокий горестный стон Чешуйника звучал в ушах бедной ученицы.

Она резко открыла глаза. Остальные оруженосцы мирно спали вокруг, свернувшись клубочками на своих подстилках. Иглолапка что-то пробормотала во сне и плотнее зарылась носом в лапки. Цветолапка и Шмелелап лежали рядышком, спинка к спинке, бока их мягко вздымались и опадали, теплое дыхание согревало стылый предрассветный воздух.

Все было спокойно. Голубичке ничто не угрожало.

Ее сестра Искролапка сонно заворочалась рядом.

— Ты спишь? — Серебристая с белым ученица подняла голову и с тревогой посмотрела на сестру. — Ты вся извертелась, как мышь!

— Плохой сон приснился, — ответила Голубичка, изо всех сил стараясь справиться с голосом. Сердце у нее колотилось, как сумасшедшее, в ушах до сих пор стояли крики Чешуйника. Она вытянула шею и лизнула Искролапку в голову. — Теперь все прошло.

Глаза Искролапки сонно закрылись, и Голубичка втянула в себя нежный запах сестры.

«Я дома, — напомнила она себе. — Все в порядке». Но сердце никак не хотело успокаиваться. Голубичка как следует потянулась так, что дрожь прошла по всему ее телу до самого кончика хвоста, потом встала и, осторожно пробравшись между спящими, вышла из палатки.

Луна заливала жидким серебром пустынную поляну, а над каменными стенами, со всех сторон окружавшими лагерь, в преддверии рассвета небо уже подернулось мутной белизной. Из детской доносилось тихое мяуканье новорожденных котят Маковки, в палатках похрапывали взрослые коты. В воздухе чувствовалась непривычная холодная сырость. Да и когда Голубичке было привыкнуть к сырости? На протяжении долгих месяцев она не знала ничего, кроме обжигающего ветра, от которого пересыхало во рту. Но теперь она чувствовала зеленую свежесть леса и густой, соблазнительный запах жизни.

Легкие облака бежали по усеянному звездами небу, тонкой паутиной заволакивая Серебряный пояс. Голубичка посмотрела на звезды, гадая, видит ли ее сейчас Чешуйник.

«Мне так жаль, Чешуйник!». Эти слова прогремели у нее в голове, как уханье одинокой совы.

Прошло почти четверть месяца после их трудного путешествия к истокам ручья, но воспоминания о нем до сих пор болью отдавалось в натруженных мышцах Голубички.

Вместе с Львиносветом и котами из других племен она прошла вверх по течению до того места, где бобры перегородили ручей плотиной, не пуская воду в обмелевшее озеро. Храбрые воители разрушили преграду и освободили запертый ручей. С тех пор жизнь вернулась на их выжженные засухой территории. Голубичка слышала ее в шорохе листвы в лесу, в возне дичи за пределами лагеря.

Гордость охватила маленькую ученицу. Это она увидела, как бобры перекрывают ручей. Это она помогла разрушить их плотину, освободить воду и возвратить племенам надежду на спасение. Но воспоминание об этом путешествии было горько-сладким, как вкус тысячелистника на языке. Храбрый Речной кот Чешуйник погиб, сражаясь с бобрами. Они оказались страшными противниками — тела у них были крепче, чем у лис, а длинные желтые зубы страшнее их острых когтей.

После возвращения воспоминания о путешествии стали преследовать Голубичку, и каждую ночь ей снился Чешуйник. Она не знала, разделяет ли Львиносвет ее чувства. И не смела спрашивать. Она даже Воробью не решалась признаться в том, что никак не может избавиться от памяти обо всем этом. Вдруг старшие коты подумают, что она слабая? У Голубички было великое предназначение. История с бобрами была лишь частью его.