Долг
Шрифт:
— Скажи мне честно, ты уверен, что никто из них после этого не пойдёт против тебя? — спросила я тихо.
— Если бы я не был уверен, их бы в моей стае не было, — резонно заметил мужчина.
Подумала. Закусила даже губу. Ну, если он хочет, раз так настаивает, то я предполагаю, что это для него важно. Обычно мы всё делали для моего комфорта, а теперь я хочу угодить ему. Хочет сказать, пусть говорит, я приму любую реакцию, только бы в худшем раскладе дел, я не начала винить себя за то, что не остановила ликана в его правдивом порыве.
— Давай тогда расскажем им… после Дня рождения Морика? — предложила я. — Чтобы праздник отметить без таких великих размышлений, как моя скромная персона.
Молчит, сидит, думает. Но я уложила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Хочет сделать, значит, мы сделаем. Я ради него так же готова идти на многое, точнее на всё.
— Точно? — недоверчиво спросил он.
— Ну, конечно, — начала я тереться об него своей щекой. — Это важно для тебя и я поддержу твоё решение.
— Но оно должно быть и твоим!
— Оно моё и есть, — тут же заверила я его. — Просто с небольшой отсрочкой. Отпразднуем и сообщим им, хорошо?
Запыхтел.
— Ладно, — буркнул он. — Крутишь мною, как хочешь…
Тут же притянула его голову к себе и чмокнула в щёчку. Хороший мой.
«Счастливые часов не наблюдают» — вспомнила я поговорку, выбирая себе наряд для похода в таверну. Больше недели пролетело так быстро, что я практически не заметила. Не скажу, что всё было гладко, но в большинстве случаев мои щёки трескались от улыбки, а живот болел от смеха. Мы с Лорином гуляли по ночному городу, он пугал меня, рассказывая страшилки, а потом наслаждался моими пугливыми писками, когда крысы бегали под ногами. Да, этот город ими тоже населён, как и любой другой, только вот котов тут нет, с ними они по-другому борются. Их отлавливают дети. Серьёзно. Так они якобы учатся ловить добычу и умертвлять её. Странно это, но я всё списала на ликантропию. Если так принято, значит, их родители так решили. Никакая болезнь им не страшна, поэтому пусть набираются опыта, а заодно и город подчищают.
Ездили пару раз в лес, где мы ругались с Лорином, но потом мирились. Я была категорически против соития в лесной чаще! Это же в голове даже не укладывалось! В лесу! На траве! «Не на траве, а на покрывале!» — вспомнила я слова Лорина, который отстаивал свою идею до последнего. Потом он обиделся, и я около часа бегала за мужчиной, пытаясь извиниться. Потом мы находили общий язык и ликан «брал своё» дома, где я уже открутиться никак не могла. К тому же, он здорово осмелел за это время. Перестал жаться и стесняться моего мнения. Приставал тоже уверенно, да так, что в итоге я сама лезла к нему целоваться.
Манипулировал мною, как мог, честное слово! Я сама бы не стала таким уж ярым инициатором, а после его «да ты просто маленькая трусишка» злилась и доказывала обратное. Потом, конечно, поняла, что мною так управляли, но чего уж там, я не так уж и против была. Но вестись на эти его уловки перестала. И что случилось? Вызвала бурю негодования и новые попытки к порабощению стойкого «солдата» отношений. Начал голеньким шастать мимо меня. Я на это не велась вообще никакими способами, просто я стеснялась, поскольку этот стыд из моей головы было нелегко выбить. Мужское голое тело! Ну, одетое, ещё ладно, а обнажённое… Это снова вызвало шквал обиды. Ходила потом извинялась и убеждала надутого ликана в том, что его тело самое-самое, просто я дура неразборчивая не понимаю ничего в эстетике мужской особи. Тот покупался на лесть. Так и жили, в общем-то. Ругались и мирились. Наверное, мы будем так всегда жить, разный образ жизни и культура отдаляет нас друг от друга, но мы стараемся, преодолеваем всё вместе, пыхтим и пихаемся, но всё равно держимся крепко за руки.
И вот знаменательный день настал! Морик сегодня именинник. Здоровый лосяра, который мне, как брат и лучший друг! Самый добрый и в то же время похабный мужчина! Лорин его в последнем обскакивает, причём ого-го как, но это не суть как важно. Главное, что сегодня мы будем отмечать!
— Надень синий, — настаивал ликан, пихая мне костюм. — Остальные не подходят.
А вы думали, я одна тут наряды подбираю? Лорин принимает непосредственное участие! Ещё и критикует меня, да настойчиво так! Навязывает своё мнение, как всегда.
— Зелёный, — подняла я руку с нужной рубашкой.
Я хотела надеть другой!
— Синий! — настоял он и начал отбирать другой мой костюм.
Запыхтела, вцепившись в рубашку.
— Хочу зелёный! — уставилась я просящим взглядом в его глаза.
— В нём у тебя грудь видна! — шикнул он на меня, снова подтягивая рубашку к себе. — Надевай синий.
— Не видна! Её нет почти! — возмутилась я. — Ну, давай зелёный!..
Захныкала. Ну, хочу я зелёный! Он мне нравился больше! В синем не так! К нему, конечно, здоровская чёрная жилетка прилагалась, но в зелёном были штаны удобнее! Не с такой низкой талией!
— Да вот же она, — его рука тут же пролезла под рубашкой, которую мы делили и коснулась… кхм… кое-чего. — И ты её будешь показывать только мне.
Взбрыкнула, скидывая руку с себя.
— Так, я настаиваю! — топнула ногой, доведённая я. — Хочу идти в зелёном!
— Да почему?
— Штанишки удобные!
— Синий костюм! Они тут тоже удобные!
— Да он же женский, откуда тебе знать?!
— Я чувствую!
— А ну убери руки! Я самостоятельная, взрослая женщина! Хочу идти в чёртовом зелёном!
— Не смей ругаться на меня! Я тебе почертыхаюсь сейчас!
— Это от того, что ты меня злишь! Дай надеть зелёный!
— Нет!
— Зелёный!
— Синий!
— Зелёный!!!
— Не ори на меня!
— Это ты кричишь на меня! Зелёный, зелёный, зелёный!!!
— Синий! Сто раз синий!
— Зелёный презелёный! Лорин, ну пожалуйста!
— На тебя все будут пялиться! В зелёном ты сексуальна, а в таверне мужиков много! Будут слюни пускать на тебя!
— Так и пусть пускают! Пусть видят, что девушка с грудью пришла с тобой!
Запыхтели и уставились упрямо друг на друга. Злиться, хмуриться и щуриться. Я стояла на своём. Хочу в зелёном идти!
— Синий. Пожалуйста, — напряжённо выдал ликан.
Я уже хотела снова начать весь этот спор, но… попыталась успокоиться. Он ревнует, это понятно. Синий менее открытый, но… носить ведь костюм мне, а не ему. Ладно. Ладно!
— Дурак, — насупилась я, отпуская зелёную рубашку. — Давай свой синий.
Он почти сразу улыбнулся, повеселев. Подошёл ко мне, чмокнул. Я отвернулась. Не могу с ним долго спорить. Начинает давить на какую-то жалость, на мою человечность, на уважение… и если я сделаю по-своему, то буду винить себя потом. У-у-у, гад какой вырос.