Чтение онлайн

(Чёрт, да. Он же из неотложки.)

– Давайте попробуем, если у вас сложный случай и нужен не специалист более высокой квалификации (это сразу не ко мне), а просто не зашоренный взгляд со стороны – я подъеду и по возможности и поучаствую, как такой взгляд. В течение месяца моё предложение в силе.

Он опять «загрузился» на минуту, после чего говорит:

– Так тому и быть. Интерес мой ты более чем удовлетворил – и академическую, и клиническую части. От совета в определённой ситуации не откажусь. Если ситуация будет складываться так, чтобы всех это устраивало. И я всё время забываю, что ты – всего лишь шестнадцатилетний подросток, выглядишь старше. А когда говоришь – возникает очень сильный контраст между тем, сколько тебе лет, и тем, как ты общаешься.

Возможно, мне не следовало соглашаться, но рефлексы должны быть не только у личности, а и у общества. Если у общества нет рефлекса социальной ответственности – оно обречено. При любой атаке извне.

Тут это никому не очевидно, поскольку у этого общества нет внешнего врага.

Этому обществу чертовски повезло, что у него нет внешнего врага.

Оно искренне верит, что вершина эволюции – человек.

Они просто не бывали в других местах.

В секции бокса – как в казино при игре на повышение.

После нескольких часов подряд у зеркала и на снарядах «вне графика», с разрешения Сергеевича, я ещё в начале недели показал ему весь стандартный арсенал «молодого бойца», после которого новичков обычно начинают выпускать на ринг на обусловленные спарринги.

Наверное, если учиться путём копирования, как все, на это действительно уходит несколько недель и больше. Но если копировать не мышечную последовательность, а волновую проекцию, то время сокращается в десятки раз.

Плюс – мне не нужно времени для наработки рефлекса и автоматизма. Их «записываю» напрямую, принудительно.

Когда, спросив разрешения, я несколько часов наблюдал за тренировками и боями «продвинутой» группы, Сергеевич под весёлое ржание назвал меня теоретиком. Однако разрешил и посмотреть, и занять угол зала для тренировки вне моего графика.

Я поржал вместе со всеми, но наблюдать продолжил.

В обусловленных спаррингах, куда чуть позже допустили и меня, он поначалу перестал веселиться. Потом, меняя по очереди мне партнёров и оговоренный рисунок боя, вообще впал в какое-то возбуждение.

После тренировки велел прийти на следующий день вне графика в мастерскую группу, кое-что проверить.

И вот сейчас с каким-то Вовой из мастерской группы, которого я пока не знаю, мы сходимся по команде в центре ринга. Тренер громко орёт: «Вполсилы!»

У каждого из нас – своя задача. Что Сергеевич сказал Вове, я не знаю. Мне велел показать всё, что могу. Не стесняясь: Вова-де справится.

Лично я хочу практически проверить: насколько могу рассчитывать на свои ресурсы, как противовес местным консервативным методикам, при разном количестве практического опыта. В одном конкретном случае.

Действия Вовы я «считываю» напрямую, в момент подачи его мозгом сигнала телу. Однако он мыслит не отдельными движениями, которые я уже умею расшифровать на этапе команды мозга, а целыми схемами и готовыми комбинациями. Не окончив одну связку, начинает вторую. Я запаздываю с реакцией.

Совсем некстати приходит аналогия: ты знаешь иностранный язык, но с тобой начинают говорить быстрее, чем ты успеваешь понимать. Если бы говорили медленнее – ты бы смог эффективно общаться.

Времени «вникнуть» нет.

Выручает то, что в самом начале обратил внимание, как после команды тренера Вова как-то странно весь подобрался, и частоты его мозга синхронизируются с частотами мышц.

Делаю с собой то же самое. Теперь в момент ударов его «резонанс» вредит моему гораздо меньше.

Неожиданно. Оказывается, и так можно.

Плюс – первые пол-раунда оба дисциплинированно исполняем команду «вполсилы». А к моменту, когда азарт сносит все барьеры, я уже адаптируюсь.

То, что я видел в предыдущих группах, говорит: большинство вреда – после удара в голову. Когда мозг по принципу кончика хлыста бьётся об череп.

Оказывается, можно на время синхронизировать частоты головы с частотами тела; это как-то тянет паровозом ещё какие-то процессы, но нет времени разбираться. Изучу на досуге. Главное – сейчас пропущенные удары в голову не дезориентируют. И не сбивают собственного рисунка боя.

Отвечаю ему только «вразрез» его технике, чётко «навстречу», и гораздо более короткими, чем у него, комбинациями. Как ни печально, мой «процессор», работая в разы быстрее, не успевает «прописывать» встречную контр-программу.

А он работает длинными готовыми сочетаниями движений (тут их зовут связками). С более высоким КПД.

Пока что он меня просто «перетаптывает» ногами.

Мой одиночный удар быстрее. Но одиночные удары на этом уровне – не вариант.

А связка быстрее уже у него, плюс лучше КПД суммы движений. Я недооценил роль автоматизма.

Если сравнивать с танцами, я мыслю движениями, а он – фигурами, состоящими из этих движений.

Справедливости ради, основная опасность – сотрясение или ушиб мозга – не грозит даже при ударах в полную силу, благодаря усиленным сосудам. Хорошо, что сообразил подсмотреть.

Максимально упрощаю свою программу, увеличив скорость до субмаксимума. Чтоб время моей реакции равнялось времени его действия.

После двух раундов Сергеевич спрашивает Вову:

– Ну, как он?

– Сергеич, как молодой Грецков. Только тупая двойка и тройка, но из разных положений и абсолютно без крепатуры. Не готов сказать, что уверенно могу «достать».

Вблизи я просто не даю Вове развернуться, держу дистанцию, так как понимаю, что на короткой дистанции успевать не буду вообще. Плюс – я пока не освоил схем, которые нужны в ближнем бою.