Чтение онлайн

Дэн присел на край кровати, отметив, что единственным препаратом, который еще вводился внутривенно, был физраствор. Помочь ей могло лишь одно лекарство, но в больничных аптеках его не держали. Трубка капельницы съехала. Дэн поправил ее. Потом взял женщину за руку и всмотрелся в ее лицо.

(Кончетта)

Ее дыхание на мгновение сбилось.

(Кончетта вернитесь)

Под тонкими потемневшими веками шевельнулись глазные яблоки. Должно быть, она вслушивалась; вероятно, видела свои последние сны. Скорее всего ей снилась Италия. Как она склоняется над колодцем во дворе дома и вытаскивает ведро, полное холодной чистой воды. А над головой сияет жаркое летнее солнце.

(Абре нужно чтобы вы вернулись и мне тоже)

Это было все, что он мог сделать, и Дэн не знал, достаточно ли этого окажется, пока глаза женщины не начали медленно открываться. Сначала они смотрели в пустоту, но постепенно в них появилось осмысленное выражение. Дэн видел такое прежде. Таинство возвращения сознания. Не в первый раз он задумался, откуда оно берется и куда уходит потом. Смерть была не меньшим чудом, чем рождение.

Рука, которую он держал, напряглась. Глаза посмотрели на Дэна, и Кончетта улыбнулась. Едва заметно, но улыбнулась.

– Oh mio caro! Sei tu? Come e possibile? Sei morto? Sono morta anch’io?.. Siamo fantasmi?

Дэн не говорил по-итальянски, но это не имело значения. Смысл ее слов отозвался у него в голове.

О, мой дорогой! Это ты? Как такое возможно? Ты мертв?

А я?

И после паузы:

Мы стали призраками?

Дэн наклонился и прижался щекой к ее щеке.

Он что-то прошептал ей на ухо.

И через какое-то время она шепотом ответила ему.

Их разговор был коротким, но предельно содержательным. Кончетта говорила в основном по-итальянски. Под конец она подняла руку – пусть и с огромным трудом, но ей это удалось – и погладила его по заросшей щетиной щеке. Она улыбалась.

– Вы готовы? – спросил он.

– Si. Готова.

– Бояться совершенно нечего.

– Si. Знаю. Я рада, что вы пришли. Скажите мне еще раз, как вас зовут, signor.

– Дэниел Торранс.

– Si. Вы просто дар Божий, Дэниел Торранс. Sei un dono di Dio.

Дэну оставалось надеяться, что так и было.

– Вы дадите мне это?

– Si, конечно. Все, что угодно, если это нужно Абре.

– А я дам вам то, в чем нуждаетесь вы, Четта. Мы вместе выпьем из одного колодца.

Она закрыла глаза.

(я знаю)

– Вы просто заснете, а когда проснетесь…

(все будет лучше чем прежде)

Контакт оказался даже сильнее, чем в ночь ухода Чарли Хейеса, – он почувствовал это, когда мягко взял ее ладони в свои, ощутив прикосновение гладкой поверхности четок. Где-то огни гасли один за другим. И это было правильно. В Италии маленькая девочка в коричневом платье и сандалиях доставала холодную воду из колодца. Она очень походила на Абру, та девочка. Лаяла собака. Il cane. Ginata. Il cane si rotolava sull’erba. Лаяла и каталась по траве. Смешная Джината!

Кончетте было шестнадцать, и она была влюблена, или тридцать, и она писала стихи, сидя за кухонным столом душной квартиры в Куинсе, а с улицы доносились крики детворы; ей было шестьдесят, и она стояла под дождем, глядя на сотни тысяч ниспадающих нитей из чистейшего серебра. Она была своей матерью и своей правнучкой, и настало время для великой перемены, для начала великого путешествия. Джината каталась по траве, а огни

(поторопитесь пожалуйста)

гасли один за другим. Дверь открывалась,

(поспешите пожалуйста пора)

и из-за нее до них доносилось таинственное, ароматное дыхание ночи. Над ними светили все звезды, что были когда-либо.

Он поцеловал ее в холодный лоб.

– Все хорошо, cara. Вам нужно поспать. Сон принесет облегчение.

Потом он стал ждать ее последнего вздоха.

И дождался.

Он все еще сидел на том же месте, держа ее руки в своих, когда дверь палаты распахнулась и вошла Люси Стоун. Ее муж и педиатр ее дочери следовали за ней на некотором расстоянии, словно опасаясь, что их опалит огнем страха, ярости и злости, который окружал Люси мощной, почти видимой аурой.

Она вцепилась Дэну в плечо, вонзив ногти в плоть под рубашкой.

– Немедленно отойдите от нее. Вы ее не знаете. Вы не имеете никакого отношения к моей бабушке, равно как и к моей до…

– Говорите тише, – сказал Дэн не оборачиваясь. – Здесь скончался человек.

Бушевавший в Люси гнев мгновенно улетучился, и она как-то сразу расслабилась. Опустилась на край кровати рядом с Дэном и посмотрела на восковую камею, в которую превратилось лицо ее бабушки. Потом перевела взгляд на изможденное, небритое лицо мужчины, державшего мертвые руки, по-прежнему перевитые четками. Слезы крупными прозрачными каплями покатились по ее щекам.

– Я не могу понять и половины из того, что они говорят. Абру похитили, но теперь с ней все в порядке – как меня уверяют – и она в мотеле с человеком по имени Билли. Сейчас они оба крепко спят.

– Да, так и есть, – подтвердил Дэн.

– Тогда избавьте меня от своей напыщенности, будьте любезны. Я оплачу Момо, как только увижусь с Аброй. Как только обниму ее. А сейчас я хочу знать… Я хочу… – Она осеклась, переведя взгляд с Дэна на свою покойную бабушку, а потом снова на Дэна. Муж стоял рядом. Джон закрыл дверь палаты номер девять и прислонился к ней. – Ваша фамилия Торранс? Вы Дэниел Торранс?

– Да.

Люси снова медленно перевела взгляд с неподвижного профиля бабушки на лицо мужчины, который был рядом, когда та умирала.

– Кто вы такой, мистер Торранс?

Дэн отпустил руки Четты и взял за руку Люси.

– Пойдемте со мной. Это недалеко.

Она покорно поднялась, по-прежнему всматриваясь в его лицо. Он подвел ее к распахнутой двери ванной, включил свет и указал на висевшее над раковиной зеркало. Они оба отражались в нем как на фотографии в рамке. Подобный ракурс оставлял очень мало поводов для сомнений. Точнее, рассеивал их полностью.