Чтение онлайн

На вопрос о том, сколько картин продано, Толеранс «воздержался от комментариев».

Мейт как потрошитель и жертва. Было бы интересно побеседовать с этим мистером Толерансом. Так, скопировать страничку. Вывести на печать.

Две выдержки из академического бюллетеня Гарвардского университета, посвященного проблемам здравоохранения: проведенные геронтологами опросы показали, что в то время как 59,3 процента родственников престарелых больных относятся одобрительно к легализации самоубийства, осуществляемого при содействии врача, только 39,9 процента пожилых людей разделяют их точку зрения. А исследования, осуществленные в онкологическом центре, выявили, что хотя две трети американцев согласны с тем, что в определенных случаях врачи могут помогать своим пациентам уходить из жизни, 88 процентов больных раком, страдающих от постоянных болей, не захотели продолжать беседу на эту тему, добавив, что перестали бы доверять своему лечащему врачу, если бы тот хотя бы словом обмолвился об эвтаназии.

На одной феминистской страничке я нашел статью под названием: «Майлосердие или женоненавистничество: все ли гладко у доктора Мейта в отношениях с женщинами?» Автор задавалась вопросом, почему большинство «путешественников» Мейта — женщины. Она утверждала, что нет никаких данных о том, что у Мейта когда-либо были отношения с женщинами; сам же он отказывался отвечать на вопросы о своей личной жизни. Далее следовали рассуждения в духе Фрейда.

Майло не упоминал о том, есть ли у Мейта родственники. Я записал, что нужно будет это выяснить.

И последнее: четыре года назад группа из Сан-Франциско, именующая себя «Мировая гуманистическая пехота», наградила Мейта своим высшим знаком отличия, провозгласив его «Еретиком». Во время торжественной церемонии на аукционе был продан за двести долларов шприц, который использовал Мейт во время последнего «путешествия». Однако этот шприц был тотчас конфискован присутствовавшим в зале переодетым сотрудником полиции, сославшимся на нарушение закона штата Калифорния о здравоохранении. Действия полицейского, положившего шприц и иглу в пакет для улик и покинувшего зал, были встречены криками протеста. После своей ответной речи Мейт в качестве утешительного приза подарил свою куртку, назвав полицейского «моральным уродом с умственными способностями вируса».

Мое внимание привлекло имя победителя аукциона.

Алиса Зогби. В то время казначей «Мировой гуманистической пехоты»; сейчас президент клуба «Сократ». Та самая женщина, что взяла напрокат фургон смерти и в тот же день вылетела в Амстердам.

Порывшись в сети, я нашел страничку клуба. Первым делом меня встретил скульптурный бюст древнегреческого философа, голову которого украшал венок, свитый, как я догадался, из ветвей болиголова. Как и говорил Майло, главный офис клуба находился на Гленмонт-серкл, Глендейл, штат Калифорния.

В программном заявлении утверждалось, что клуб выступает за то, чтобы «каждый человек, сбросив с себя оковы отживших варварских предрассудков, налагаемых на общество религией, был вправе самостоятельно распоряжаться собственной жизнью». Подпись: Алиса Зогби, магистр государственного управления. Вступительный взнос в размере ста долларов обеспечивал счастливчика правом полноценного участия в жизни клуба. Принимаются кредитные карточки «Америкен Экспресс», «ВИЗА» и «Мастер-кард».

Никакой информации о Зогби кроме того, что она защитила диссертацию в области государственного управления. Неизвестно, что она закончила, где работала. Запросив поиски по имени, я отыскал длинную статью в «Сан-Хосе ньюс», прояснившую все белые пятна.

Эта статья под заголовком «Высказывания группы, борющейся за право на смерть, вызвали противоречивые отклики» описывала Алису Зогби так:

"Лет пятидесяти, высокая и тощая как карандаш. Бывшая директриса больницы в настоящее время полностью посвятила себя управлению клубом «Сократ», организацией, выступающей за легализацию эвтаназии. До недавнего времени члены клуба старались держаться в тени, сосредоточив свою деятельность на подготовке материалов для судебных разбирательств, в которых рассматривались дела о самоубийствах, совершенных при содействии постороннего. Однако после высказываний Зогби во время обеда в гостинице «Вестерн сан» в Сан-Хосе клуб оказался в центре внимания. Возникли вопросы, касающиеся истинных целей его деятельности.

За обедом, на котором присутствовали приблизительно пятьдесят человек, Зогби произнесла речь, призвав к «гуманному усыплению пациентов, страдающих болезнью Альцгеймера и другими формами „умственного расстройства“, а также инвалидов с детства и всех остальных, кто юридически неспособен принять „решение, которое эти люди, несомненно, приняли бы, если бы были в здравом уме“».

«Я проработала в больнице больше двадцати лет, — продолжала смуглая седовласая женщина, — и знаю не понаслышке об издевательствах над больными, происходящими под видом лечения. Истинное сострадание заключается не в том, чтобы создавать овощи, не способные мыслить. Истинное сострадание состояло бы в том, чтобы ученые, собравшись вместе, выработали шкалу количественной оценки страданий. И тем, кто превысит определенный уровень, надо будет помочь окончить мучения, даже если они будут лишены возможности решить самостоятельно».

На это предложение Зогби последовала незамедлительная резко отрицательная реакция местных представителей различных религиозных конфессий. Католический епископ Арманд Родригес назвал выступление Зогби «призывом к геноциду». Доктор Арчи Ван-Зандт из баптистской церкви Гора Сиона обвинил Зогби в том, что она является «распространителем раковой опухоли безбожия». Раввин Юджин Бранднер из храма Иммануила заявил, что мысли Зогби «расходятся с иудаизмом во всех точках спектра».

В появившемся два дня спустя заявлении клуба «Сократ» была предпринята попытка несколько сгладить предложения Зогби. Они были названы «импульсом к обсуждению проблемы, а не политическим заявлением».

Доктор Рэндольф Смит, директор комитета по врачебной этике Западной медицинской ассоциации, отнесся к этой попытке скептически. «Достаточно прочитать стенограмму выступления Зогби, чтобы понять, что это было недвусмысленное заявление о целях и задачах клуба „Сократ“. Мы находимся на краю пропасти аморальности со скользкими крутыми краями, и такие организации, как клуб „Сократ“, толкают нас вниз. Приняв точку зрения мисс Зогби, мы перейдем от легализации убийства тех, кто просит о смерти, к убийству тех, кто об этом и не помышлял, как это произошло в Нидерландах».

Выйдя из «Интернета», я позвонил в управление Майло. Ответивший мне молодой мужчина подозрительно поинтересовался, кто я такой, и попросил подождать.

Через несколько секунд в трубке послышался голос Майло.

— Привет.

— Новый секретарь?

— Детектив Стивен Корн. Один из моих новых юных помощников. Что у тебя?

— Раскопал кое-что, но пока ничего существенного.

Кроме вопроса профессиональной этики, но об этом потом.

— Что именно? — спросил Майло.

— В основном фрагменты биографии и отклики за и против. Совершенно случайно всплыло имя Алисы Зогби...